Рассказы судмедэксперта

Пограничникам, обслуживающим громадные прожектора на китайской границе, что светили через Амур, одно время выдавался метанол для протирки контактов и оптики. Именно метанол, потому как обычный спирт они безжалостно воровали и понятно, пили. На каждой точке висел плакат с черепом и костями, предупреждающий, что метанол — яд. И вот один солдат случайно бахнул на опохмел метанола вместо остатков купленной на ближайшем хуторке самогонки. И ничего! Своим открытием он поделился с сослуживцами. Результат оказался плачевным — в ночь того же дня в роту был срочно вызван дежурный по части офицер. Среди личного состава роты им был обнаружен один бухой и четыре трупа.
Всё, ЧП, буди всех — от ваньки-взводного до комдива, а они уж пусть сами отзваниваются тем, кто уголовное дело по этому поводу заведёт. Дело, конечно, завели да и расследовали его весьма тщательно. А того солдатика в хмелю мигом потащили в ближайший медпункт, куда срочно вызвали полкового врача. Прибежал военврач и давай лечить погранца, несмотря на абсолютно нормальное, в смысле просто «пьяненькое», самочувствие и здоровое состояние его организма. На всякий случай, от греха подальше. А знаете, чем отравления метанолом в самой острой фазе лечат? Этанолом! Водкой по вене, ну точнее разведённым обычным медицинским спиртом. Тогда эти спирты начинают конкурировать за фермент их расщепляющий, и яда в организме производится куда меньше и медленней — шансы на выживание повышаются. Да только слегка переусердствовал военврач — так «напоил» бойца, что тот едва не скончался от чрезмерной алкогольной интоксикации.
И оказалось, что зря столько алкоголя ввёл. Когда пришли анализы, то оказалось чудо — в организме этого уникума метанол практически не ферментировался, хотя в его собственной крови оказалось его полно, концентрация надёжно перекрывающая смертельную. Вот так два раз бойцу "бухнуть на халяву" пришлось. И посадили бы того горе-солдатика за преднамеренное отравление сослуживцев, если бы не это смягчающее обстоятельство. Только благодаря своей «дефектной» алкогольдегидрогеназе и жив остался, и от статьи отвертелся. Кстати, выдачу метанола сразу прекратили — уж лучше пусть спирт воруют. Для нормальных то людей — метанол яд, хоть и соблазнительный!

Клиническое обследование отличается от амбулаторного своей дотошностью. Начало обычное — сдать анализы. Потом рентген грудной клетки. Ахмет прошёл в тёмный кабинет, стал под аппарат. На большом экране вместо привычного негатива рентгеновских плёнок картинка-позитив, как в чёрно-белом телевизоре. Вот ярко высветились лёгкие, на них рёбра и позвоночник с мягкой тенью сердца, на фоне которой… Не может быть! Именно так рентгенолог и воскликнул: "Не может быть, там же у него болт!" Первая версия всё же, что болт просто в грудной клетке, вероятно случайно проглоченный и образовавший пролежень в пищеводе. Однако стоило повернуть араба в боковую проекцию, все сомнения сразу отпали — болт сидел в миокарде! Чётко видно, как он покачивается в такт сердцебиениям.

Через неделю после этой свадьбы стоял я в наряде по курсу. В тот день заступил дежурным по факультету один прапор с курса годом старше. За «добрый» нрав и любовь к уставному порядку все его Рексом звали. Звонит, значит, мне это животное "на тумбочку" — дневальный, гони своего дежурного ко мне в «банку» (так мы окрестили застеклённое КПП в вестибюле Факультета). Я вроде трубку телефонную положил, но телефон у нас был калечный, и рычажки не всегда хорошо вдавливались. Вот и случился конфуз — сидит Рекс в своей стекляшке и через селектор слышит, как я во всю глотку своему дежурному ору: "Игорёха, беги скорее вниз — тебя Рекс, псина-козлина рябая-кривомордая, по-срочному вызывает! Кто-кто, Рекс, говорю — дебильный "кусок".

В коморку к Дерябину я попал лишь после вечерней проверки. Дед опять спать явно не торопился. Я подробно, как мог, рассказал (доложил, если угодно) ему, что видел. У самого любопытство свербит как шило в большой ягодичной мышце. Дед молчит. Я не выдерживаю и спрашиваю, мол кто это, если не секрет?
— Секрет! Потом Дерябин видит крайнее разочарование на моей физиономии и добавляет: — Да, правда секрет, не мой секрет — казённый. Но раз обещал, то намёком скажу — это учёный-оборонщик.
— Это он вам цветы приносил?
— Мне!? Да он со мной не разговаривает, как и с любым врачом в форме!
— А что так?
— Что, что — а то, что я его должен был убить!
— Как убить? — спрашиваю я ошалело.
— Да так и убить — очень просто, холодным оружием, скальпель же холодное оружие.
— А-аа, ну там, врачебная ошибка! — догадался я.
Генерал грозно сверкнул своими глазами: — Запомните, коллега, врачебные ошибки, а тем паче ошибки военного хирурга убийством не являются, как бы прокуроры не внушали нам обратное. А будешь считать иначе — не сможешь работать. Стал бы я тебе из-за этого огород городить! Я должен был преднамеренно убить этого человека, но не просто, а крайне изысканно — в лучших традициях центрально-американских индейцев, всяких там майя или ацтеков. Я должен был у него вырезать бьющееся сердце!

— Ага, значит подлизываться тебе незачем? — заключает генерал в ответ на мою откровенность.
— Так точно, а коньяк какой хороший! Ну такой замечательный, я такого не пробовал, и фляжка такая красивая…
Генерал сразу обрывает меня — Да, ничего коньячок. А ты где живёшь?
— Как где!? Где и все — на Втором Факультете, ну на Маркса девять.
— О, на Девятой Карламарле! Ха, и я там же! Соседи мы с тобой, получается. Хотя, вообще-то я там нелегально. А если совсем откровенно — то я бомж.
— Шутите, товарищ генерал.
— Нет, не шучу. Так, проблемы личного плана… Ну, конечно, была у меня квартира генеральская — всё чин-чинарём. Решил не ссорится, отдал тем с кем жил — пусть радуются, а подробности не интересны. Мне то много не надо — спать в тепле, да книги читать при свете. Ну позвонил я генералу Образцову, а этот куда денется — иди живи на 2-й Факультет, милости просим. Вон и до кафедры рукой подать. А документально оформлять не зачем — и так вокруг одна бюрократия. Так что можно записать меня в Книгу Рекордов Гинесса — я первый советский бомж-генерал!
— А мы вам не мешаем?
Генерал в ответ хмыкнул: — Это я вам мешаю. Как идёшь домой — дежурные при виде генеральской формы орут как полоумные, весь первый этаж «смирняют». Слушай, что-то мы с тобой, брат, заболтались. Свадьба, в конце концов, пора тебе возвращаться к исполнению своих свидетельских обязанностей — ну там свидетельницу танцевать, балагурить, тосты говорить… И не сиди ты как на госэкзаменах! Что, генерал не человек? А человеки на свадьбах веселятся. Значит так — хлебни-ка ещё моего коньячка и пошли в зал.

— Ну ты что, и вправду c причудой? Передразнивает: — Не в-ввоз-ззражаете, да не д-ддоложите! Кому мне на тебя стучать? Самому министру обороны? Я чай генерал… Слушай, а ты сам-то не болтун?
— Да нет, вроде. Курсанты не жалуются.
— Правильно, курсанты на болтунов не жалуются — курсанты болтунов бьют! Дерябин протягивает мне фляжку: — Ладно, посмотрим. Вот мой предшественник, генерал Беркутов, он всех, кого к нам на кафедру в адъюнктуру брал, то прямо в лоб спрашивал: "А ты не сволочь?", Кстати, ты хирургию любишь?

Помнится случай, когда один призывник даже собственный палец уколоть побоялся — в мочу добавил кровь лягушки, что притащил с собой в кармане и разодрал беднягу прямо тут же, в военкоматовском туалете. Потом вся лаборатория чесала в затылке, когда в моче у этого юноши обнаружилось нечто, медицинской науке не известное — гигантские эритроциты с ядрами! Поясню, наши с вами эритроциты этакие безъядерные плоские мешочки, набитые гемоглобином. Ядра там не нужны, и красная кровь млекопитающих их в процессе эволюции потеряла. А вот у амфибий этот атавизм ещё присутствует.

Это только мифический Шерлок Холмс по царапине на ботинке определял полную картину преступления. В жизни так не бывает. Тут всё куда прозаичней — нормальный опер и следак подозреваемого «колют», то есть самого на себя заставляют показания давать. Один раз сбрехал на мелочи — и попался. Подозреваемый зачастую не догадывается, сколько ценной информации он сам дает следователю своими малюсенькими неувязочками. Тут ведь сразу игра начинается по принципу «тепло-холодно»: чего же наш голубчик боится и зачем ему это надо. При этом есть один парадокс — обычно чем умней подозреваемый, тем легче с ним в такую игру играть. Тупого зечару с интеллектом на грани дебильности расколоть зачастую труднее: «Ты чё, начальник, лепишь, не при делах я», — вот те и весь сказ с нулевой информативностью. А рафинированные умники начинают играть в содействие, перестраховываться, переигрывать, чем и выдают себя со всеми потрохами.