Цитаты из книги Властелин Колец

Он и правда стал другим, вот только каким именно и насколько другим - пока не ясно.

Опасны творения, если сила их создателя больше нашей собственной.

Я вот что думаю: есть Эльфы и есть Эльфы. Все эльфийские, и все разные.

Слыханное ли дело, чтобы у эльфа не нашлось слов

Зло можно возвещать по-разному. Одни сеют зло сами, другие — истинные друзья — в дни мира и благополучия странствуют в далеких странах, а в черный день являются, чтобы протянуть руку помощи.

Бить? Да, может дойти и до этого. Но помни: хоббитов — ни единого! Даже тех, кто служит врагу не из страха, а по склонности. Не бывало ещё такого, чтобы хоббит убил хоббита намеренно. И не нам этот обычай нарушать. Вообще, не стремись убивать — это допустимо, лишь когда неизбежно. Сдерживайся, не поднимай руку необдуманно!

– Легко возбудимый субъект, – сказал Гэндальф, когда все заняли свои места. – Подвержен необъяснимым приступам, но один из лучших – свиреп, как дракон, которому прищемили хвост дверью.

Если вам когда-нибудь доводилось видеть дракона, которому прищемили хвост дверью, то вы поймете, что это чисто поэтическое преувеличение в применении к любому хоббиту, даже к двоюродному прадеду Старого Тука по имени Бычий Рев, который был такого гигантского (для хоббита) роста, что мог ездить верхом на лошади.

– Половину из вас я знаю вполовину хуже, чем хотел бы, а другую половину люблю вполовину меньше, чем она того заслуживает. Пожалуй, сказано было сложновато. Послышалось несколько жидких хлопков, пока остальные прикидывали, надо ли относиться к сказанному как к комплименту.

- Сегодня ведь мой племянник Фродо вступает в совершеннолетие и в права наследования. Несколько снисходительных хлопков от старших и громкие крики: «Фродо! Ура старине Фродо!» от молодежи. Дерикуль-Сумниксы угрюмо гадали, как понимать слова «вступает в права наследования».

Стояла чудесная ночь. Бильбо поднял лицо к темному бархатному небу, усыпанному крупными звездами, шумно втянул носом воздух. – Как славно выйти в дорогу на ночь глядя, вместе с гномами! Вот о чем тосковал я долгие годы!

Временами, особенно осенью, он вдруг начинал грустить о каких-то диких краях, и странные видения незнакомых гор наполняли его сны.

Правда, ни одна сила в мире не знает всего о хоббитах. Кроме меня, ими никто из Мудрых не интересуется. Это такая незаметная наука, хотя неожиданностей в ней полно. То эти хоббиты мягче масла, а то, глядишь, натыкаешься на них, как на старый древесный корень.

Я всегда говорил: хоббиты - удивительный народ. Казалось бы - чего проще? Поживи с ними месяц и все про них знаешь, ан через сотню лет они вдруг такое выкинут!

Вдали, на востоке, над туманами, окутавшими мир на заре, поднималось красное солнце. Деревья в осенних праздничных нарядах из багряных и золотых кружев, казалось, плыли в туманных озерах. Дорога сбегала с холма и тоже исчезала невдалеке в белесых волокнах.

Ждите нас - холмы, поток- Путь далек! Путь далек! Камни, травы, луг в росе - Ждите все! Ждите все! ... Дом позади, мир - впереди. Нам уготовано пройти, Покуда шлет лучи звезда, До грани ночи. А тогда - Мир позади, дом - впереди, Обратно позовут пути!

Спроси у эльфа совет - получишь в ответ и да и нет.

– Уж если вы не вернетесь, так я и подавно, - сказал Сэм. - Они мне говорят: «Не оставляй его!» Как это я оставлю? Пойду, говорю, с ним, даже если он на луну полезет. А попробует его какой Черный Всадник остановить - будет иметь дело со мной! Так им и сказал, а они - смеяться…

Прощай, порог! Наш путь далек. Пусть хлещет дождь, сбивая с ног, — Уходим прочь в глухую ночь Сквозь дебри, горы, дол и лог. ... Опасен враг, коварен рок, Но дан зарок, и долг высок — Исполни силой каждый шаг, Пока итог пути далек!

Мягкое осеннее солнечное сияние разливалось в теплом дремотном воздухе укромного речного русла. Коричневая вода лениво извивалась в берегах, заросших древними ивами, накрытая ивами, перегороженная упавшими ивовыми стволами, усыпанная мириадами опавших ивовых листьев. Их собратья неторопливо порхали вокруг, кружась в теплом, легком ветерке, веявшем вдоль реки. Шуршала осока. Чуть поскрипывали ивовые сучья.