Цитаты из книги Властелин Колец

— Не умеешь как следует работать ногами — работай головой, — посоветовал он себе.

Время непогоды — осень — время для беседы, для рассказов и расспросов…

We are plain quiet folk and have no use for adventures. Nasty disturbing uncomfortable things! Make you late for dinner! I can´t think what anybody sees in them.

"Come, come!" he said. "While there´s life there´s hope!"

-Есть одна малая кроха утешения,- сказал Мерри,- А если трезво рассудить, то и не малая, и не кроха. Раз уж так вышло, то давайте как следует позавтракаем.

Тогда он был еще в ранних летах- так хоббиты называют буйный и опрометчивый возраст между двадцатью двумя и тридцатью тремя годами.

на тридцать четвёртом году жизни хоббит считался совершеннолетним.

Elves may see things otherwise. Indeed I have heard that for them memory is more like to the waking world than to a dream.

But do not despise the lore that has come down from distant years; for oft it may chance that old wives keep in memory word of things that once were needful for the wise to know.

'Happy folk are Hobbits to dwell near the shores of the sea!’ said Haldir. ‘It is long indeed since any of my folk have looked on it, yet still we remember it in song.'

'I don’t want to answer a string of questions while I am eating. I want to think!’

‘Good heavens!’ said Pippin. ‘At breakfast?

Три - эльфийским владыкам в подзвёздный предел;
Семь - для гномов, царящих в подгорном просторе;
Девять - смертным, чей выверен срок и удел.
И одно - Властелину на чёрном престоле.
В мордоре, где вековечная тьма:
Чтобы всех отыскать, воедино созвать
И единую чёрную волей сковать.
В мордоре, где вековечная тьма.

Ты можешь оградить себя стеной и запереться от этого мира, но самого мира тебе не запереть.

-Ты твердишь одно и тоже, - отвечала она, - женщина,  говоришь ты, радей о своём доме. А когда воины погибнут славной смертью- сгори вместе с домом, погибшим он больше не нужен.

Спасибо тебе за добрые слова, нормально память — слишком холодное утешение. Ведь она лишь зеркало ушедшей жизни.

Старость их была спокойной и мудрой, и напоминала прекрасные дни осени, когда в природе разлито волшебное золотое очарование покоя.

— Вот и конец, Сэм Скромби, — услышал он рядом с собой.

Это был Фродо, бледный, изможденный, но снова прежний; в глазах его не было ни напряжения воли, ни безумия, ни страха, — только мир. Ноша его была сброшена. Это был дорогой хозяин Сэма, такой же, как и в сладкие дни Удела.

— Хозяин! — воскликнул Сэм и упал на колени. В развалинах целого мира он в этот момент чувствовал лишь радость, великую радость. Ноша сброшена. Хозяин спасен, он снова стал самим собой, он свободен.

Добрую половину из вас я знаю вдвое хуже, чем следует, а худую половину люблю вдвое меньше, чем надо бы.