Цитаты из книги Властелин Колец

Другие могут не признавать твоей воли, если она обратилась к безумию и злу.

Обитель мертвых – не место для живых.

Дело рук Врага. Он любит, когда друг восстает на друга, когда верность сменяется предательством.

Я вижу – даже в сердце этой крепости Враг сумел посеять смуту. Я чувствую здесь его волю.

Пиппин поднялся на ноги, словно с него спала огромная тяжесть, и стоял, слушая звуки рогов. Ему казалось, что сердце сейчас разорвется от радости. Никогда больше до конца своих дней он не мог слышать дальнего пения рога без слез.

Так было. Пропели тревожные горны, И пламя клинков полыхнуло на юге, И кони промчались, как утренний ветер, К неведомой смерти. Война пробудилась. *** И воин простой, и высокий властитель Покоятся вместе под вечным покровом; На ранней заре и под сенью заката Им Андуин пел погребальные песни. Кипящую ало-кровавую пену Несли его воды, в лучах пламеня, И горькие ало-кровавые росы Ложились на землю великих сражений…

Солнце наконец зашло, и небо окрасилось закатным пурпуром: холмы и горы казались окровавленными, Река пылала, и трава на Пеленнорской равнине стала красной от крови. Великая Пеленнорская битва кончилась. В Мордор ушли единицы, а в Харад вернулись только рассказы о гневе и ярости Гондора.

Дважды благословенна помощь, которой не ждали, и никогда еще друг не радовался так, встретив друга.

Мерри изумленно смотрел, он съежился, истлел и исчез. Так ушло оружие из Упокоищ, созданное руками мастеров Северного Княжества. Тот, кто неторопливо ковал его много веков назад, остался бы доволен судьбой меча. Ведь в ту пору главным врагом молодого Арнора был Король – Чародей из Ангмара. Ни один другой меч, даже в самой могучей руке, не смог бы нанести вождю назгулов смертельной раны, не смог бы разрубить узы, скреплявшие незримое тело с черной душой.

Ты мой преемник. Веди войска к победе! И простись за меня с Эовин. – Он закрыл глаза и умер, так и не узнав, что Эовин была рядом с ним до конца.

Эовин не дрогнула: она была истинной дочерью Рохана, тонкой, как стальной клинок, и такой же гибкой. Её удар был молниеносным и смертельным: он обрушился на вытянутую шею, и голова упала, как камень. Эовин отскочила назад, и обезглавленное чудовище, растянув огромные крылья, рухнуло на землю. В тот же миг мрак исчез и волосы Эовин заблестели на солнце.

Я не воин. Перед тобой женщина! Я Эовин, дочь Эомунда. Не становись между мной и моим родичем и повелителем! Будь ты живой или только оживший, прикоснись к нему – и погибнешь.

Вставайте все! Беда! Беда! Огонь и смерть! Щиты крепите! Вздымайте копья! День меча, Кровавый день – во имя света! Летите вскачь! Вас Гондор ждет!

Вперед же, не страшась мрака!

Нужда не терпит, но лучше поздно, чем никогда.

Затем мы и пришли, к этому и стремимся.

Мертвые не дружат с живыми и не подносят им даров.

Гэндальф не шевельнулся. В этот самый миг где-то далеко, в центре Города, звонким и ясным голосом запел петух. Для него не существовало ни войны, ни древней магии; он чувствовал там, высоко в небесах, утро, встающее над тенью смерти. Крик его не успел замереть в воздухе, как издали ему стройно и грозно отозвались боевые рога, и темные склоны Миндоллуина эхом отразили их звуки. Рохан все-таки пришел.

Ты не узнаешь смерть, даже когда она перед тобой.