Отель "Танатос"

Все мы имеем достаточно мужества, чтобы переносить несчастия других.

каждый из нас может рассуждать очень здраво, когда дело касается другого...

– Начнем с народного просвещения, – сказал Мишель. – Я предлагаю избрать министром месье Бурна. Любой ценой мы обязаны сохранить наше научное наследие. Каждый из наших ученых должен выбрать себе среди школьников наиболее способных учеников и для начала передать им свои практические знания. Теорию будем преподавать потом, самым талантливым, если такие найдутся. Одновременно нужно будет написать учебники, чтобы пополнить библиотеку обсерватории и школы.

- А вы не боитесь смерти? - спросил Жан Монье.

• Конечно, боюсь... Но еще больше я боюсь жизни...

— И вас не страшит смерть? — спросил Жан Монье.
— Разумеется, страшит… Но не так сильно, как жизнь…

Лишить себя жизни — искусство, не терпящее посредственности и дилетантства, а вместе с тем, по самой его сути, усовершенствоваться в нем путем опыта невозможно.

— Сюда, — с грустью заметила она, — все попадают из-за отсутствия терпения… Но каждый из вас мудр, когда дело касается других… Кто это сказал, что у людей всегда хватает мужества переносить чужие несчастья?

Самоубийство — это своего рода искусство, которое не терпит посредственности и кустарщины, но — одновременно — и не дает возможности отдельному индивидууму накопить нужный опыт.

"Все мы имеем достаточно мужества, чтобы переносить несчастия других"

«Я вам покажусь непоследовательным, неустойчивым… Но разве не вполне естественно, что с изменением обстоятельств меняются и наши решения?».

Ведь вы не хотите, чтобы я угробил вас, да заодно и этих барышень…
— Конечно, не хочу, — ответил Жан Монье. Потом он подумал, насколько комичен его ответ, и улыбнулся.

стремление к самоубийству всегда обратно пропорционально величине банковского счета

— Клара, — сказал он ей, — вы женщина прошлого века!.. Если бы я подозревал, что вы настолько преисполнены викторианской морали, я, право, не стал бы похищать вас у вашего мужа и детей… Советую вам вернуться к ним, дорогая… Ваше призвание — добродетельно нянчиться с семьей.

В треске пишущих машинок слышался джазовый ритм. В окно видны были громады Манхеттена. Хрипели телефоны, торопливо ползли бумажные ленты, наводняя контору зловещими полосками серпантина, испещренного буквами и колонками цифр.

— Мои потери — лишь повод. Это и в самом деле не имело бы значения, если бы в моей жизни сохранился хоть какой-нибудь смысл <...> Ради кого же мне теперь бороться?
— Да ради себя самого... Ради людей, которые полюбят вам, которых вы непременно встретите...

Тем из наших братьев, кто под влиянием серьезных и непоправимых несчастий желает расстаться с жизнью, мы предоставляем возможность осуществить это желание без всяких страданий и, смеем утверждать, без всякого риска.

«Сюда (Отель «Танатос») все попадают из-за отсутствия терпения… Но каждый из вас мудр, когда дело касается других… Кто это сказал, что у людей всегда хватает мужества переносить чужие несчастья».

«Это прямо-таки невероятно. Как вы хотите умереть, потому то ваши акции упали в цене!.. Неужели вы не понимаете, что через год, два самое большое три года, если только у вас хватит мужества жить, вы забудете об этих потерях и, возможно, с избытком возместить их?».

«Число самоубийств обратно пропорционально цифрам погашения задолженности по банковским счетам».