
Аудио
104.9 ₽84 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Я жив, покуда я верю в чудо,
Но должен буду я умереть.
Мне очень грустно, что в сердце пусто,
Все мои чувства забрал медведь.
Король и шут, "Медведь"
Ну что еще можно здесь поставить в качестве эпиграфа?)
Я уже счастливо познакомилась с творчеством месье Проспера - точнее, с одной из самых знаменитых его новелл - "Кармен". Но всегда держала в голове, что у него есть две новеллы в жанре мистики: эта и Проспер Мериме - Венера Илльская . Интересненько...
Начало (после небольшого пролога с дневником профессора) напоминает все, что мы любим - Брэм Стокер - Дракула (сборник) . Профессор языкознания приезжает в замок в Литовской области Жемайтии, чтобы перевести поэму на жмудский язык. Уже хорошо - хотя не совсем понятно, при чем тут медведи. Потом становится понятно - профессору рассказывают, как на охоте (мне понравилось определение "литовские амазонки") графиню украл медведь. Все думали - пожрет - но нет: спустя 9 месяцев (впав до этого в нервную горячку), графиня родила: графенка, который вырос в графище: огромного, широкого и немного угрюмого. Михаил же его звали? Ну а как еще?)
Начало мне напомнило даже мою любимую Владимир Короткевич - Дикая охота короля Стаха - замок в (слегка диковатой на взгляд немецкого профессора) местности, где страшными историями скорее развлекали гостей долгими вечерами. Такая милая и вкрадчивая, почти романтическая готика. Хотя автор и старается: то дает нам намек, что граф неприкаянно ходит по ночам, то что его панически боятся собаки и лошади. Сочный, конечно, был эпизод со старухой из леса с корзинкой ядовитых грибов и их "стражницей". Ну а финал!
Вообще новелла основана на славянской культуре и языческих верованиях. Тот же "Mizska", когда автор вместо литовского употребляет русское слово. И старуха с грибами поминала Перуна. И на свадьбе из туфельки невесты пьют. Где-то в этом месте мне вспомнилась Алексей Толстой - Семья вурдалака - славянские легенды, невольный участник... Я так поняла, что месье Проспер - интересовался различными культурами и собирал различные истории. По крайней мере, "Кармен" схоже начинается, с рассказа случайного встречного. Да - и романтический компонент тут не о красивости слога. Есть у нашего графа любовный интерес - весьма своеобразный...
*Очень меня позабавил кусочек литовской сказки, когда отец послал трех сыновей - за товарами, связями, знаниями. А каждый вернулся- с польской невесткой. И я не поняла - к благу это было или к горю...
Поэтому панни Юлия у нас девица такая - своеобразная. Автор описывает ее словами пана Мицкевича
Еще маленькое наблюдение я сделала, что если месье и позволяет своим героиням быть "гениями чистой красоты", то не обязывает их быть "ангелами чистой добродетели". И панни Юлия - резвится изо всех сил, и не всегда даже это умилительно и невинно...
Если что-то меня и покоробило - наверное, это слишком пасторальные перебивки и разговоры. Но заполучить в интеллектуальную копилочку жемайтские легенды и жмудский язык - интересный опыт. Поэтому посоветую тем, кто знает толк и ценит классические рассказы и новеллы. Очень постепенно их рассмаковала, когда на таком маленьком объеме автор, как на миниатюре, выписывает целый кусочек жизни. Ну а мистический компонент - только добавляет пикантности. Конечно, хоррор и мистика - это громко сказано, но как приправа к красивому слогу и необычной культуре - вполне работает.

Проспер Мериме
4,1
(279)

Профессор приезжает в глухую деревеньку Литвы для изучения местного диалекта. К нему обращается молодой граф, дабы тот помог разгадать сущность молодого человека и возможно даже разгадать собственное я.
Мать графа глубоко больная женщина. Она была утащена медведем, причем будучи беременной . Чудом ее спасли, но после этого крыша дамы поехала не спеша, тихо шифером шурша. Маманя уверилась в том, что ее дитя чудовище, что ребенок не невинное дитя, а злобный медведь в человеческом обличье. Именно в этом и просит совета молодой граф, потому что воздействие матушки на лицо. Юноша прекрасно лазит по деревьям, животные на него агрессируют и боятся, что на самом деле чувствуют божьи твари?
История заканчивается брачной ночью. После этого остается этин вопрос. что же это? Мистика или наследственная шизофрения? Зверь в теле животного или животное в человеческом обличье. Оба варианта мне импонируют, сама я определиться не захотела.

Проспер Мериме
4,1
(279)

Славянофобское произведение Проспера Мериме, имя которого с детства для меня было окутано сказочным ореолом, хотя никакой сказки под его авторством я не припомню — он известен новеллами. Вероятно, сказочности ему придала моя детская завороженность книгами, волшебство высокой познавательной потребности.
От такой классики ждёшь мастер-класса шедевральности, а получается... человеческое... слишком человеческое. Впрочем, в данном случае нам предлагают спуститься ещё ниже** к мысли, что порой между людьми и дикими зверями практически не такая уж большая разница. Всё указывало на сходство графа Шемета с медведем даже внешне. Вот и натура оказалась дикой.
Две душераздирающие сцены, где в первой — настоящий медведь чуть не растерзал мать графа Шемета. Однако, оставшись живой, она потеряла рассудок. И во второй — уже сам граф Шемет как тот медведь растерзал женщину. Всё произведение говорит не только о том, что между графом и медведем нет разницы, но и о литовских нравах (смотри шире: славянских, ибо Россия вообще здесь также упоминается, и не важно, что Литва пока не входила в её состав).
Вот даже и у зверей в лесу — "конституционная монархия" (согласно автору)... При которой они могут жить вполне мирно между собой, был бы Царь.
Все подобные замечания как пазлы складываются в картинку, на основании которой частный случай становится показателем и характеристикой славянских нравов вообще.
Всё это преподносится как воспоминания немецкого профессора лингвистики, имя которого изменено, но в примечаниях сказано, что прототипом здесь, вероятно, является реальный немецкий учёный-лингвист Август Шляйхер (Шлейхер).
К чему, вы думаете, привело моё желание понять об описываемых событиях и их участниках и то, что не сказано напрямую? Попутно я прочитала статью об Августе Шлейхере, написанную некоей белорусской исследовательницей. Ему приписывают синергетический подход в языкознании, отказ от узкой специализации в пользу междисциплинарности. Что ж... я далека от того, чтобы личные недостатки и пороки человека смешивать с его научными достижениями. Тем более, что он оказался учеником давно глубоко уважаемого мною Вильгельма фон Гумбольдта. Да и другой уважаемый мною немец — Эрих Йенш, поддавшись идеологическому влиянию гитлеровского режима, обесценил свои собственные исследования в области эйдетики, основателем которой является, впрыснув в неё расизма — исследований, которые только сейчас реабилитируются и то очень вяло, разумеется не в контексте идиотического высокомерия фашистского режима.
Вернувшись к Мериме, скажу только, что не ощущаю в нём своего автора, даже наткнувшись на кучу "тегов", которые должны были сделать эту книгу "моей".
*Сказано, что первое слово в помещённом эпиграфе (Miszka su Lokiu Abu du tokiu) — русское, а второе — литовское.
**А ниже ли? Учитывая, что в отличие от человека звери нападают, когда голодные, или защищая своих детёнышей?

Проспер Мериме
4,1
(279)

Через поляну шёл медведь, волоча графиню. Наверно, хотел затащить её в чащу и там пожрать без помехи. Ведь эти животные - лакомки; они, как монахи, любят пообедать спокойно.

Я не более ответствен за свои мысли, чем за те внешние обстоятельства, которые их вызывают. Из того, что у меня возникает мысль, нельзя делать вывод, что я уже начал ее осуществлять или хотя бы принял такое решение.

Когда люди долго чего-нибудь ждут, они непременно начинают злословить.










Другие издания


