Назидание

После "Соловья" Андерсена мне напомнили (Алексей, спасибо!) о другом тексте, где соловей тоже становится символом исчезновения чего-то настоящего. У Бродского соловей уже улетел. Прошло тринадцать лет, и богдыхан засыпает не под живое пение, а под ровную песню заводного механизма. На первый взгляд кажется, что ничего страшного не произошло. Музыка осталась. Привычный порядок сохранён. Даже замена работает идеально. Но именно эти моменты и напрягают. Мир научился жить без настоящего. Не потому, что настоящее оказалось ненужным. А потому, что постепенно привыкли обходиться без него. У Андерсена механический соловей был попыткой заменить живое. У Бродского замена уже стала частью существования. И страшно здесь не исчезновение соловья. А то, что никто особенно не ждёт его возвращения. В этом стихотворении очень много вещей, которые вроде бы существуют, но словно потеряли своё содержание. Всё больше бумаги. Всё меньше риса. Всё больше знаков. Всё меньше того, что за ними стоит. Бродский пишет не только о далёком Китае. Он пишет о любом мире, где форма начинает вытеснять смысл, где копия становится удобнее оригинала, а отсутствие чего-то важного перестают замечать. Соловей улетел. Но его место осталось занято. Поэтому его отсутствие стало почти незаметным. Всем спасибо.)