Никто не может поверить в свою неотвратимую смерть.

Оболочка изнашивается, но интеллектуальное содержимое — нет. А люди видят оболочку…

Я люблю восход: это всегда обновление духа. Всю жизнь я чувствовал себя обманутым, если просыпал восход… и мне всегда казалось, что поклонение солнцу было самой логичной из первобытных религий.

— Я полагаю, что добрая и яркая придуманная жизнь спасает несчётное количество людей от тоски и депрессии. Она даёт им ощущение собственной индивидуальности. Они изобретают самих себя…
— А маньяки-убийцы? Они тоже фантазируют?
— Для любых небес есть свой ад.

Моё дело приносит по меньшей мере столько же добра, сколько успокаивающие лекарства. Любой может пойти туда, куда ведёт его сознание. Можно жить в воображаемом мире, не испытывая реального ужаса или реальной боли. Я создаю образы. Я открываю дверь. Я могу воспламенить… и могу исцелить… и успокоить… и дать людям понимание…

Доброе отношение дороже денег.

Горячий сладкий чай многих спасал от шока.

Фильмы о хороших людях не имеют особого успеха.

Создатели фильмов часто и охотно искажают исторические факты. Фильмы, заведомо основанные на лжи, нередко представляются к «Оскару».

Вы нелюбопытны? Я не люблю нелюбопытных

Ничего не случается без повода.

Удивительно, насколько разные обличья может принимать страх.

- Фантазия дополняет то, чего нет в жизни, - обронил я.

В мире сотни тысяч любителей ножей. Люди коллекционируют ружья, коллекционируют ножи, они любят ощущение силы…

Оболочка изнашивается, но интеллектуальное содержимое – нет. А люди видят оболочку и называют меня дедулей. И голубчиком. Как вам это нравится – голубчик?
– Я убил бы их.

Для создания хорошего фильма требовалось терпение. Это вам не щелк-щелк – и готовы эпизоды, придуманные кем-то, а это медленное, вдумчивое прояснение их глубинного значения.

Перед смертью, снова подумал я, сознание превращает старые мелкие провинности в ужасные преступления.

– В сценарии сказано, – заметил он, – что я стою на коврике. Это и есть коврик – эта штука у открытого конца стола?

– Да. На самом деле это кусок ковра. Исторически было так, что обвиняемый по делу о Ньюмаркетских скачках стоял здесь, на ковре, и отсюда идет фраза «вызвать на ковер».

Я часто удивлялся тому, почему в своё время я не избрал какую-нибудь обычную профессию, при которой не требуется постоянно подвергать результаты своего труда суждению публики, - к примеру, профессию почтальона.

Попеременно замкнутый и веселый, по темпераменту он был классическим славянином...