Сущность Религии

Людвиг Фейербах

Рейтинг LiveLib

3,6

19 оценок

5
16%
4
47%
3
21%
2
16%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 23Хотят прочитать 50

Рецензии

papa_Som22 мая 2014 г.
Этот труд великого немца о взаимосвязи религии, природы и человека. Вернее, если следовать теории Фейербаха - природы, человека и религии, т.к. он, в отличии от теологов и как убеждённый атеист, не считает возможным рассматривать Бога, как творца всего существующего.
В целом же, это весьма интересная работа, наверное одна из первых в то время и, несомненно, одна из лучших мною прочитанных, которая объясняет точку зрения на религию, как на творение человеческого разума и не более того.
Но, что самое интересное, первые пятьдесят четыре главы книги можно не читать (шутка :0)), ибо главную и гениальную мысль Фейербах выразил в последней и всего тремя строками:

Насколько простирается желание блаженства, настолько, не дальше, простирается представление о божестве; у кого больше нет сверхъестественных желаний, для того больше нет сверхъестественных существ.
Читать далее
10
1,3K
papa_Som13 марта 2013 г.
Это будет не рецензия, а всего лишь конспект труда великого немца о взаимосвязи религии, природы и человека. Вернее, если следовать теории Фейербаха - природы, человека и религии, т.к. он, в отличии от теологов и как убеждённый атеист, не считает возможным рассматривать Бога, как творца всего существующего.
Писать конспект "своими словами" не вижу ни смысла, ни необходимости, т.к. вряд ли смогу правильно выразить мысли философа. Ведь, как говорил Б.Рассел: "Я предпочту, чтобы мои труды цитировал враг-философ, а не почитатель-дилетант", а т.к. я отношу себя к последним, то конспектом станут выдержки из текста, взятые из каждой главы, в объёме одного предложения (благо автор не боится применения сложно-подчинённых форм). Тем более, что, как написано им во Введении, это не цельное произведение, а:

...работа в виде ряда независимых самостоятельных мыслей.
Даже интересно, что получится. В целом же, это весьма интересная работа, наверное одна из первых в то время и, несомненно, одна из лучших мною прочитанных, которая объясняет точку зрения на религию, как на творение человеческого разума и не более того.
Но, что самое интересное, 54 первые главы книги можно не читать (шутка :0)), ибо главную и гениальную мысль Фейербах выразил в последней, 55-й, и всего тремя строками:

Насколько простирается желание блаженства, настолько, не дальше, простирается представление о божестве; у кого больше нет сверхъестественных желаний, для того больше нет сверхъестественных существ.
Дальше 55 цитат. Очень много текста!
Природа есть первый, изначальный объект религии, как это вполне доказывается историей всех религий и народов.
Утверждение, что религия врождена человеку, что она есть нечто естественное, – ложно, если религию в ее общем смысле подменять идеями теизма, то есть верой в бога в собственном смысле; но это утверждение совершенно справедливо, если под религией понимать не что иное, как чувство зависимости, – чувство или сознание человека, что он не существует и не может существовать без другого, отличного от него существа, что он своим существованием обязан не самому себе (в этом смысле религия так же близка человеку, как свет глазу, как воздух легким, как пища желудку).
Определенный человек, этот народ, это племя зависят не от природы в общем смысле слова, не от земли вообще, но от этой почвы, от этой страны, он находится в зависимости не от воды вообще, а от этой воды, от этого потока, от этого источника.
Разумеется, человек стал тем, что он есть, не самостоятельно и не исключительно только через самого себя; ему была нужна для этого поддержка других существ, но эти существа не были сверхприродными, воображаемыми созданиями, но были действительными, естественными существами; не были существами, стоящими над человеком, а были ему подчинены; в самом деле, вообще все то, что поддерживает человека в его сознательной и произвольной деятельности (ведь обычно такие дела только и называются человеческими делами), всякий благой дар и природный задаток ниспосылаются не свыше, а возникают снизу, сваливаются не с высот, а порождаются из глубин природы.
Христиане, подобно язычникам, радуются жизни, но свои благодарственные молитвы за блага жизни они возносят к небесному отцу; именно потому они упрекают язычников в идолопоклонстве, что те в своей благодарности, в своем культе ограничиваются тварями и не возвышаются до первопричины, единственно подлинной причины всех благодеяний.
Непрерывный ряд так называемых конечных причин или вещей, определявшийся прежними атеистами как нечто бесконечное, а теистами – как нечто конечное, существует лишь в мысли, в человеческих понятиях, подобно времени, где неотступно и неизменно каждое мгновение присоединяется к предшествующему.
Божественная сущность, раскрывающаяся в природе, есть не что иное, как сама природа; она раскрывается, выявляется и напрашивается человеку как божественное существо.
Вера в то, что в природе раскрывается другое существо, а не сама природа, что природа восполняется и управляется существом, от нее отличным, принципиально совпадает с верой в то, что духи, демоны, дьявол раскрываются в человеке, во всяком случае в некоторых состояниях, что они владеют человеком; это фактически есть вера в то, что природа одержима чуждым, призрачным существом.
Вера в то, что бог, если даже он мыслится как отличное от природы, сверхприродное существо, есть объективная сущность, существующая помимо человека, по выражению философов, вера эта коренится лишь в том, что существующее помимо человека объективное существо – вселенная, природа, прежде всего сама есть бог.
Другими словами: в вере, что бог существует помимо человеческого сердца и разума, что он существует безусловно, вне зависимости от того, существует ли человек или нет, мыслит ли человек бога или не мыслит, хочет ли он его или не хочет, – в этой вере, или, скорее, в предмете этой веры, никакая другая сущность не маячит в твоей голове, кроме природы, бытие которой не опирается на существование человека, не говоря уже об обосновании со стороны человеческого ума и сердца.
Бог есть могущественнейшее, или, вернее, всемогущее, существо: другими словами, он может то, чего не может человек, что, скорее, бесконечно превышает человеческие силы и поэтому внушает человеку смиренное чувство его ограниченности, бессилия и ничтожества.
Бога как творца природы мы себе представляем в виде существа, от природы отличного, но то, что охватывает и выражает это существо, его действительное содержание, есть только природа.
Выводить природу из воли и ума, вообще из духа, – значит путать все счета, это значит не знающей мужа деве давать родить спасителя только духом святым, это значит превращать воду в вино, это значит словами заклинать бури, это значит словами двигать горы, это значит словами делать слепых зрячими.
Сначала должна быть природа, прежде чем появится то, что от природы отличается, что противопоставляет себе природу как предмет хотения или мысли; идти от отсутствия мысли к уму – это путь житейской мудрости, идти же от ума к отсутствию ума – это прямой путь в сумасшедший дом теологии.
В самом деле, допущение существа, отличного от природы, для ее объяснения опирается, по крайней мере в последней инстанции, только на необъяснимость возникновения органической, в особенности человеческой, жизни из природы, – впрочем, эта необъяснимость лишь относительная, субъективная; при этом теист превращает свою неспособность объяснить жизнь из природы в неспособность природы породить жизнь из себя самой; таким образом, он превращает границы своего ума в пределы природы.
Мы живем среди природы, – так неужели наше начало, наше происхождение находится вне природы? Какое противоречие!
Поэтому, естественно, нельзя себе представить возникновение органической жизни как изолированный акт, как акт, следующий за появлением необходимых для жизни условий, это скорее всего тот акт, тот момент, когда температура, воздух, вода, вообще земля приобрели соответствующие свойства, когда кислород, водород, углерод, азот вошли в такие соединения, которые вызвали существование органической жизни; этот момент вместе с тем был моментом, когда указанные вещества соединились для образования органических тел.
Мощь природы безусловно ограничена в отличие от божественного всемогущества, то есть силы человеческого воображения; она не в состоянии достигнуть всего в любое время и при любых обстоятельствах; ее достижения, ее действия связаны с известными условиями.
Вечность исключает жизненность, жизненность исключает вечность.
Единство неплодотворно, плодотворен только дуализм, противоположность, различие.
Бог есть глубокий или прекрасный колодец фантазии, в котором заключены все реальности, все совершенства, все силы, где, следовательно, все вещи плавают в готовом виде, подобно рыбам; теология есть кормилица, извлекающая вещи из этого колодца, но главное лицо – природа, мать, в муках рождающая ребенка, которого она носит под своим сердцем в продолжение девяти месяцев, – совсем не принимается во внимание при этом объяснении, бывшем некогда младенческим, ныне ставшим ребячливым.
«Возникновение жизни необъяснимо и непонятно»; пусть будет так; но эта непонятность не дает тебе права для тех суеверных выводов, которые теология извлекает из пробелов человеческого знания; она не оправдывает твоих попыток выйти за пределы естественных причин, ибо ты можешь только сказать: я не могу объяснить жизнь из этих мне известных естественных явлений и причин или из них, каковыми я их знал доныне; но ты не имеешь права сказать: жизнь принципиально вообще необъяснима из природы – ведь ты не имеешь основания считать, что ты исчерпал океан природы до последней капли; ты не имеешь права допущением воображаемых существ объяснять необъяснимое; ты не имеешь права объяснением, не дающим никакого объяснения, обманывать и вводить в заблуждение себя и других; ты не имеешь права свое незнание естественных материальных причин превращать в небытие таких причин; ты не имеешь права обожествлять, персонифицировать, объективировать свое невежество в такое существо, которое должно преодолеть это невежество, но которое на самом деле только выражает сущность твоего невежества, отсутствие положительных, материальных основ для объяснения.
Все свойства или определения бога, превращающие его в предметное, действительное существо, представляют собой лишь отвлеченные от природы, природу предполагающие, природу выражающие свойства – такие свойства, которые исчезают, как только кончается природа.
Если свести вселенную, или мир, к абстрактным определениям, если превратить мир в метафизическую вещь, следовательно в простой предмет мысли, и принять этот абстрактный мир за действительный, то логически неизбежно мыслить его конечным.
В связи с этим религия обнаруживает удивительное, но весьма понятное и даже неизбежное противоречие: в то время как с теистической или антропологической точки зрения она потому человеческое существо почитает за божественное, что оно ей представляется существом, отличным от человека, существом нечеловеческим, наоборот, с натуралистической точки зрения она нечеловеческое существо потому почитает за божественное, что оно ей представляется существом человеческим.
Изменчивость природы, именно в явлениях, в наибольшей степени заставляющих человека чувствовать свою зависимость от нее, есть главное основание, почему природа представляется человеку в виде человеческого, наделенного волей существа и составляет для него предмет религиозного почитания.
Жертвоприношение, главный акт естественной религии, коренится в чувстве зависимости от природы, в соединении с представлением природы как сознательно действующего, индивидуального существа, а зависимость от природы особенно остро воспринимается, когда мы в ней нуждаемся.
Жертвоприношение коренится в чувстве зависимости – в страхе, сомнении, неуверенности в успехе, в будущем, в угрызениях совести из-за совершенного греха; а результат, цель жертвоприношения лежит в самочувствии – в храбрости, наслаждении, уверенности в успехе, свободе и блаженстве.
Предпосылка религии заключается в противоположности или противоречии между хотением и умением, между желанием и исполнением, между намерением и осуществлением, между представлением и действительностью, между мышлением и бытием.
Но что такое бог? В первоначальном смысле не что другое, как природа или сущность природы, но как объект молитвы, как существо, которое мы просим, следовательно, как существо, проявляющее волю.
Боги – сверхчеловеческие и сверхприродные существа, боги – это те существа, от которых исходит благословение, а благословение есть результат, есть плод, цель действия, от меня независимая, но мною желаемая.
Таким антирелигиозным фактом, с горьким упреком подмеченным еще благочестивыми язычниками, является, например, то обстоятельство, что вообще люди только в несчастии прибегают к религии, только в несчастии обращаются к богу и думают о нем, но как раз этот факт приводит нас к источнику самой религии.
Единственной задачей и целью религии (во всяком случае в первую голову и по отношению к природе) является превращение неизвестного и жуткого существа природы в знакомое, близкое существо, размягчение в пламени сердца неумолимой самой по себе, твердой, как железо, природы на пользу человека – словом, религия ставит себе такую же цель, как просвещение или культура; их стремление сводится к тому, чтобы сделать природу в теоретическом отношении понятной, в практическом отношении – податливой, соответствующей человеческим потребностям, однако с тем различием, что культура достигает своей цели с помощью средств, а именно с помощью заимствованных из самой природы средств, религия же – без средств, иначе говоря, с помощью сверхъестественных средств – молитвы, веры, таинств, волшебства.
Но тщетны все эти попытки оживить мертвую природу: природа отвечает молчанием на жалобы и вопросы человека; она беспощадно отбрасывает его обратно к самому себе.
Итак, верующий человек обладает глазами только для того, чтобы не видеть, чтобы быть совсем слепым, он обладает разумом только для того, чтобы не мыслить, чтобы быть совсем глупым.
Из чисто физического существа человек становится существом политическим, вообще он становится чем-то отличным от природы, сосредоточенным на самом себе; так же точно его бог из чисто физического существа становится существом политическим, отличным от природы.
Где причина того, что у Востока нет такой живой развивающейся истории, как у Запада? Она в том, что на Востоке человек ради человека не забывает природы, ради блеска человеческих глаз не забывает блеска звезд и драгоценных камней, ради риторического «грома и молнии» не забывает молнии и грома метеорологических, ради течения повседневных событий не забывает хода солнца и звезд, ради смены мод не забывает смены времен года.
Греческий комик Анаксандрит, по Атенею, сказал египтянам следующее: «Я не гожусь для вашего общества, наши нравы и законы не одинаковы: вы поклоняетесь быку, которого я приношу в жертву богам; для вас угорь – великое божество, для меня это лакомое блюдо; вы избегаете свинины – я ем ее с аппетитом; у вас в почете собака-я бью ее, если она у меня стянет кусок; вы в ужасе, если чего недостает кошке, – я же с удовольствием снимаю с нее шкуру; вы придаете значение землеройке – для меня она ничто».
Когда человек приходит к сознанию, что для его жизни кроме солнца и луны, неба и земли, огня и воды, растений и животных необходимо приложение, и именно правильное приложение собственных сил; что «смертные несправедливо во всем обвиняют богов, сами, наперекор судьбе, своим безумством вовлекая себя в беду»; что порок и глупость имеют своим последствием болезнь, несчастье, смерть, а добродетель и мудрость – здоровье, жизнь и счастье; что, следовательно, ум и воля являются силами, определяющими судьбу человека; когда, таким образом, человек становится мыслящим, разумным существом, не подчиняясь, как это делает дикий человек, случайным, мгновенным впечатлениям и аффектам, но руководствуясь принципами, правилами благоразумия и разумными законами, – тогда и природа, вселенная является и становится для него определенным существом, зависящим от ума и воли.
Если человек, наделенный волей и умом, возвышается над природой, становится супранатуралистом, то и бог становится сверхъестественным существом. Если человек становится властителем «рыб в море, птиц в поднебесье, скота и всей земли и всех пресмыкающихся на земле», то для него власть над природой оказывается высшим представлением, человек становится высшим существом; объектом его почитания, следовательно его религией, будет человек как творец природы, ибо неизбежным следствием или, скорее, предпосылкой владычества является творение.
Политеизм, вообще естественная религия, превращает действительные существа в представляемые, воображаемые существа; монотеизм же превращает представляемые существа, вымыслы, мысли в существа действительные или, вернее, сущность силы представления, мышления и воображения – в реальную, абсолютную, высшую сущность.
Подлинный теизм или монотеизм возникает только тогда, когда человек относит природу лишь к себе и превращает это отношение в ее сущность, следовательно, в себе усматривает конечную цель, делает себя центральной и объединяющей точкой природы; это происходит потому, что природа, как безвольный и бессознательный предмет, используется им не только для его необходимых, органических, жизненных отправлений, но также для его произвольных, сознательных целей, действии и наслаждений.
Если ты хочешь обладать существом, не наделенным никакими человекообразными признаками, без всяких человеческих привнесений, будут ли то привнесения ума, сердца или воображения, то будь настолько решителен и последователен, чтобы отказаться от бога вообще, чтобы апеллировать и опереться на чистую, незапятнанную, безбожную природу как последнюю основу своего бытия.
Поэтому с этой точки зрения творец природы есть не что иное, как сущность природы, помощью абстракции отличенная и отвлеченная от действительной природы, от природы как предмета чувств, – сущность природы, помощью силы воображения превращенная в человеческое или человекоподобное существо, популяризированная, антропоморфизированная или персонифицированная.
Тайна телеологии – в противоречии между необходимостью природы и произволом человека, между природой, какова она в действительности, и природой, как она представляется человеку.
Поэтому смысл всех доказательств бытия божия лишь логический или, скорее, антропологический, поколику и поелику и логические формы – формы человеческого существа.
Природа может быть понята только через самое природу; природа есть существо, «чье понятие не зависит ни от какого другого существа»: для нее одной имеет силу различие между тем, что есть вещь в себе, и тем, чем она является для нас; природа одна только является таким существом, к которому нельзя прилагать никакой человеческой мерки, хотя мы и сравниваем ее явления с аналогичными человеческими явлениями, применяем к ней, чтобы сделать ее понятной для нас, человеческие выражения и понятия, например: порядок, цель, закон, вынуждены применять к ней такие выражения по сути нашего языка, опирающегося лишь на субъективную видимость вещей.
Религиозный энтузиазм перед божественной мудростью в природе есть лишь момент восторга; он направлен лишь на средства, но потухает в размышлениях о целях природы.
Провидение, обнаруживающееся в естественном порядке, в целесообразном устройстве и закономерности, не есть религиозное провидение; религиозное провидение коренится в свободе, а первое – в необходимости; религиозное провидение не ограничено и безусловно, первое же – ограничено и зависит от тысячи условий; религиозное провидение – особое, индивидуальное, первое распространяется лишь на целое, на род, предоставляя случаю единичное, индивидуальное.
Поэтому боги, восставшие из гроба, сами только тени богов; подлинные, живые боги, повелители дождя и солнца, молнии и грома, жизни и смерти, неба и преисподней, обязаны своим существованием лишь страху и надежде – силам, распоряжающимся жизнью и смертью, расцвечивающим темную пучину будущего фантастическими существами.
Милосердие – существенное свойство богов; но как могут они быть милосердными, если они не всемогущи, если они не свободны от законов естественного предвидения, то есть от цепей природной необходимости, если в индивидуальных случаях, в вопросах жизни и смерти, они не оказываются хозяевами природы и друзьями и благодетелями людей, следовательно, если они не творят чудес?
Вера в бога есть либо вера в природу (объективную сущность), как человеческое (субъективное) существо, либо вера в человеческое существо как сущность природы, но придет время, когда исполнится пророчество Лихтенберга, когда вообще вера в бога, следовательно и в бога рационалистического, будет считаться таким же суеверием, каким в настоящее время считается вера в телесного, чудодейственного, то есть христианского, бога, когда вместо церковного света наивной веры и вместо сумеречного света рационалистической веры засияет, согревая человечество, яркий свет природы и разума.
Верить – значит воображать несуществующее существующим, значит, например, воображать, будто этот образ – живое существо, будто этот хлеб – мясо, будто это вино – кровь, то есть предполагать, что есть то, чего нет.
Насколько простирается желание блаженства, настолько, не дальше, простирается представление о божестве; у кого больше нет сверхъестественных желаний, для того больше нет сверхъестественных существ.
Читать далее
2
604

Все рецензии

Цитаты

sava23 сентября 2009 г.
Мир желает быть обманутым.
9
1,8K
ytro15 декабря 2010 г.
один перуанский инка сказал доминиканцу: «Ты клянчишь у бога, умершего на кресте, я же поклоняюсь неумирающему солнцу»
6
1,6K
ytro15 декабря 2010 г.
почитание бога зависит только от почитания человеком самого себя, богопочитание есть проявление такого самопочитания. Если я презрительно отношусь к самому себе и к своей жизни, как я мог бы высоко расценивать и почитать то, от чего зависит эта злосчастная, презренная жизнь
5
1,3K