Белая чума

Каждый привязывается к какой-нибудь мечте, такой как эта. Пока что-нибудь не погубит ее. Это мечта о личном выживании – победе над Временем.

Я знаю, мы часто говорим, что интеллектуальный спор – это предел наших мечтаний. Но это неправда. Мы больше предпочитаем взрывы чувств. Мы любим разжигать страсти внутри и выставлять напоказ нашу агонию.

Человеческие общества редко бывают приспособлены к планированию на длительный срок вперед и не хотят думать в масштабе целых поколений. Нерожденные, незачатые не имеют права голоса в текущих делах. Мы приспосабливаем наши исследования к ближайшим убеждениям, наши проекты – к безотлагательным желаниям. Где же голос тех, кто еще только будет? Без этого голоса их не будет никогда.

Одна из основных характеристик элитного корпуса – его подверженность влиянию структур, более могущественных, чем он сам. Элитную власть, естественно, привлекает властная иерархия, и она осторожно и послушно подыскивает себе место, обещающее наибольшие личные привилегии. Это ахиллесова пята армии, полиции и бюрократии.

Куда бы не уехал ирландец, он берет Ирландию с собой

Ошибочно полагать, что все, что говорится на пресс-конференциях, тщательно обдумано.

Ему было нужно превратить команду в  работающую  структуру,  чтобы  выжать
максимум возможного из  отдельных  ее  членов.  Тот  случай,  когда  целое
больше, чем арифметическая сумма его составляющих.

Гэннон плеснул немного самогона в стакан и подвинул его Джону.
– За проклятую Ирландию! – сказал Херити, высоко поднимая стакан. – Пусть она восстанет из мертвых и поразит дьявола, который причинил нам это зло. И пусть он переживет тысячу смертей за каждую, которую вызвал.

Жизнь коротка. Будем лучше веселы

Двое свидетелей не могут предстать перед судом с разными версиями случившегося. А тридцать очевидцев обязательно породят такое же количество рассказов.

Он боялся опасности только когда путешествовал или употреблял иностранную пищу.

Отчаяние рождает насилие, а бритты были мастерами в создании отчаяния среди ирландцев. В Англии существует широко распространенное убеждение, что ирландцы, подобно женщинам и неграм, по сути являются детьми, неспособными управлять собой. Но ни один народ не может быть истинно свободным, пока не избавится от присущих ему предрассудков. Англичане и их сателлит Ольстер были рабами своих ирландских предрассудков.

Никто и никогда не имел лучшего повода начать пить, чем ирландцы.

– Некоторых явлений мы боимся именно потому, что они реальны, отец, – сказал Херити. – Некоторые явления – это просто иллюзия. Например, твоя замечательная Церковь, ее добренькие слова и маскарадные обряды. Жалкое подобие свободной жизни.

можно простить что угодно, если это не отбирает у тебя жизнь.

Поэты когда-то сказали, что мы живем, любим и сходим в могилу с уверенностью в будущих поколениях.

У нас есть все три вида мученичества в щедрых пропорциях: Зеленое, Белое и Красное. Зеленое – это отшельническая жизнь и уединенное созерцание Бога. Белое – это разлучение с семьей, друзьями и домом, потому что не может быть семьи и дома без жены. И что есть дружба, если она не произрастает из самой интимной из всех близостей? И наконец. Красное мученичество, самое старое из всех них: принесение своей жизни в жертву за Веру

Только те, кто дают отпор, заслужили наши слезы

Ирландское прошлое – это угрюмые тлеющие угли, всегда готовые разгореться. Уныние приходит сразу, как только исчезает ярость. Эта ненависть к английскому; именно она являлась осью их жизни. Каждый новый ирландец требовал, чтобы тысячи лет жестокости были отомщены. Это было то, чего так жаждала ирландская душа.

Каждый тиран в истории отмечен равнодушием к страданию. Это четкое определение тирании