
Ваша оценкаЦитаты
MaryMary24321 июня 2019 г.Леди Мидлтон была не менее очарована миссис Дэшвуд. Холодный эгоизм в характере обеих оказался взаимно привлекательным и способствовал их сближению, как и чинная благопристойность манер, и душевная черствость.
3133
zorn9621 сентября 2017 г."— Места здесь очень красивые, — ответил он, — но зимой дороги, вероятно, утопают в грязи.
— Как можете вы вспоминать о грязи, видя перед собой такое великолепие!
— Потому лишь, — ответил он с улыбкой, — что вижу перед собой и весьма грязный проселок.
— Не понимаю! — сказала Марианна как бы про себя."3117
corneille22 августа 2017 г.Поступая дурно, мы всегда это осознаем, и в таком случае вся приятность была бы для меня испорчена.
397
bookturtle20 марта 2017 г.Элинор была осуждена утешать других не только в их горе, но и в своем собственном.
3110
julia_poldav20 марта 2016 г.У постороннегo человекa нe должнo быть власти разлучить тех, когo связывает нежноe чувствo.© Элинор Дэшвуд
393
Bels26317 марта 2016 г.Что такого совершил Эдвард, чтобы лишиться права первородства, могло поставить в тупик великое множество людей, а чем это право заслужил Роберт, показалось бы им даже еще более загадочным.
389
julia_poldav14 марта 2016 г.«Лишь застенчивость, побуждающая к молчанию, мешает сразу понять живость ума и твёрдость нравственных устоев.© Элинор Дэшвуд
390
Katuhin17 марта 2015 г.Да, разумеется, он виноват, очень виноват, что остался в Норленде, когда начал понимать, какую власть она приобретает над ним. Тут ему извинения нет. Но если он ранил ее, то на какие страдания обрек себя! Если ее положение тяжко, то его лишено и тени надежды. Своей опрометчивостью он причинил ей горе, но лишь на время, себя же навсегда обрек бедственному существованию.384
kamenskih_margarita29 января 2015 г.Читать далее«Я увидела, что залогом страданий, которые чуть не свели меня в могилу потому лишь, что я не умела стойко их переносить, были мои собственные чувства. Я ведь прекрасно понимала, что заболела только по собственной вине, пренебрегая своим здоровьем с упрямством, которое даже тогда представлялось мне неизвинительным. Умри я, это было бы самоубийством. В какой я находилась опасности, я узнала, только когда она осталась позади. Но я дивлюсь, как я могла выздороветь после всех этих размышлений, — дивлюсь, как само мое желание жить, чтобы успеть искупить мою вину перед Богом и всеми вами, не убило меня сразу же»
381
