Собрание сочинений. Том 4. Двери восприятия

В четвертый том собрания сочинений английского писателя Олдоса Хаксли (1894 - 1963) вошли роман «Обезьяна и сущность» (1948), повесть «Гений и богиня» (1955), а также трактаты «Двери восприятия» (1954) и «Рай и ад» (1956). Все тексты снабжены примечаниями.

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,8

35 оценок

5
23%
4
46%
3
29%
2
0%
1
3%

Ваша оценка

Прочитали 45Хотят прочитать 49

Рецензии

Anastasia2464 декабря 2025 г.
Богини бывают разные. Величественные, строго-суровые, сдержанные и донельзя отстраненные - дистанцию со смертными нужно отмерять точно. Бывают иные, словно уже сошедшие со своего Олимпа, - чувственные, мягкие и нежные, умеющие сполна наслаждаться краткими удовольствиями жизни и, главное, способные оценить их по достоинству - видимо, когда небесного уже недостаточно и хочется свежих, куда более ярких красок.
Вы знаете, что я не особо люблю книжные истории об изменах, и я о том не единожды говорила в своих отзывах. Любовные треугольники - да, обожаю, но вот истории о нарушении супружеских клятв верности - увы и ах. Отчего-то последние всегда навевают тоску, слишком громко отдают пошлостью и фарсом, грязью даже, если хотите. Хаксли, впрочем (моему любимому и давно обожаемому Хаксли!), удалось в этом произведении почти невозможное (для ординарного писателя, разумеется. Для Олдоса ничего невозможного в творчестве нет) - преподнести измену в некоем возвышенном ключе - ну не волшебник ли? Здесь не было вульгарности, физиологичности (хотя герои книги и любят слово "секс", поминутно всплывающее на страницах), дешевых мелодрам и глупых дуэлей. Измена в книге Хаксли была скорее актом спасения одной несчастной женщины, разуверившейся в браке. Она, как и все женщины, наверняка хотела равноценного союза двух личностей, а в результате стала нянькой собственному мужу. Хаксли проходится по этим отношениям в своем фирменном ироничном стиле (его сравнения и метафоры - это что-то! За слогом и стилем - точно к нему):

Но Кэти не была для Генри личностью; она служила ему пищей, являлась жизненно важным органом его собственного тела. В ее отсутствие он походил на корову без выгона, на больного желтухой, который изо всех сил пытается прожить без печени. Это была агония.
Разве о таких отношениях мечтает женщина? Она скорее ищет в муже защитника...
В этом гениальном физике, Генри, она и думала, пожалуй, обрести опору, а вышло наоборот. Сильный, смелый, целеустремленный во всем, что касается науки, и совершенно беспомощный в супружеской жизни и в отношениях с детьми. Кстати, "детская" тема представлена на страницах этого романа тоже довольно любопытно. Я неслучайно взяла это прилагательное в кавычки: перед читателем развернется едва ли не набоковская драма с участием одной юной и прелестной...
Интересно было наблюдать за эволюцией взглядов главного героя - рассказчика этой удивительной и трагической истории, случившейся тридцать лет назад. Три десятка лет минуло, а до сих пор корежит сердце при одном упоминании тех случившихся событий, и это чувствуется через текст. А впрочем, непростая любовная драма, вдруг развернувшаяся между 28-летним девственником, не верящим в Бога сыном священника, и замужней женщиной, матерью двоих детей-подростков, вряд ли кого вообще оставит равнодушным. Через чувственное классик деликатно показывает нам духовное - большой талант, согласитесь.
Это было по-настоящему трогательно-пронзительно, нежно и глубоко. Отчего-то при чтении этого романа на ум приходили сцены из любимых "Мостов округа Мэдисона": иногда нужно уметь пожертвовать собственным счастием. Если вправду любишь, способен и не на такое.
Из забавного. А ведь я едва ли не попрощалась с книгой в самом начале, встретив подобный пассаж сразу под заголовком романа:

– Вся беда литературы в том, – сказал Джон Риверс, – что в ней слишком много смысла. В реальной жизни никакого смысла нет.
– Так-таки нет? – спросил я.
– Разве что с точки зрения Бога, – поправился он. – А с нашей – никакого. В книгах есть связность, в книгах есть стиль. Реальность не обладает ни тем ни другим. По сути дела, жизнь – это цепочка дурацких событий, а каждое дурацкое событие – это одновременно Тэрбер и Микеланджело, одновременно Мики Спиллейн и Фома Кемпийский. Характерная черта реальности – присущее ей несоответствие. – И когда я спросил: «Чему?» – он махнул широкой коричневой дланью в сторону книжных полок. – Лучшим образцам Мысли и Слова, – с шутливой торжественностью провозгласил он. И продолжал: – Странная штука, но ближе всего к действительности оказываются как раз те книги, в которых, по общепринятому мнению, меньше всего правды. – Он подался вперед и тронул корешок потрепанного томика «Братьев Карамазовых». – Тут так мало смысла, что это близко к реальности
Есть смысл. Во всем и всегда, просто нужно уметь его разглядеть. Как-то так. А книга чудесная, и от всего сердца ее рекомендую - всем любителям небанальной классики и тяжелых драм. Заодно посмотрите. чем обычно заканчиваются союзы Богини и Гения физики. Спойлер: ничем хорошим...
Читать далее
242
818
Ludmila8884 февраля 2021 г.
Взрослый ребёнок-гений в симбиозе с богиней-рабыней
«В действительности фарс существует лишь для зрителей, для участников же — никогда. То, что происходит с ними, — это либо трагедия, либо сложная и более или менее мучительная психологическая драма»
«Мы вроде алхимиков наоборот — одним прикосновеньем превращаем золото в свинец». Открытия же в атомной физике (именно в этой области вместе трудились в 1921г герои романа: гений-профессор и его ученик) со временем превращаются в орудия массового уничтожения людей. (В военные годы гений действительно будет с детским восторгом работать над атомной бомбой.) Ну, а пока почему бы гению не превратить богиню, например, в рабыню? А чуть позже его ученику суждено взбудоражить женскую половину гостеприимной семьи профессора (молодую богиню и её совсем юную дочь) одним лишь своим случайным касанием. И всё это, конечно, по неведению, неосознанно, при добровольном всеобщем согласии и одобрении. Ничего личного, это просто лёгкие прикосновения прохожего к краешку судьбы других людей…
Из супружеского союза нобелевского лауреата по физике Генри Маартенса и его жены Кэти с лицом богини и обликом цветущей девушки-селянки получился самый настоящий нездоровый симбиоз. Он жил за счёт её внутренних ресурсов, а она охотно дарила ему эту возможность, будучи воплощённым материнством. Задачи богини были следующими: «утолять страсть ненасытного супруга, ведать делами рассеянного чудака, быть секретаршей гения и утробой, плацентой для поддержания жизнедеятельности некоего психологического эмбриона». Далеко не каждая женщина способна выжить в таком патологическом симбиозе, где ей приходится быть исключительно дающей стороной, а её супругу – «по-детски жадно и эгоистично берущей». Более того, этот гений, годящийся по возрасту богине в отцы, был «первостатейным ослом» в практической жизни и «круглым идиотом» в человеческих отношениях. Его первая жена после двух абортов и нервного расстройства не выдержала и сбежала к матери. А потом Генри в течение целого года занимался поисками новой спутницы жизни и уже начал потихоньку отчаиваться. И вдруг на горизонте появилась 19-летняя Кэти, помолвленная на тот момент с богатым и влюблённым юношей. Почему бы гению и не вскружить девушке голову своей гениальностью и не расторгнуть её помолвку с миллионером? Всё именно так и случилось. А многочисленные возражения и доводы близких Кэти против бедного и «полоумного» профессора были абсолютно бесполезны.
Прошли годы. У 36-летней Кэти уже имелось двое рождённых ею детей: дочь-подросток и сын. Ну, и, конечно, никуда не делся третий - великовозрастный ребёнок-супруг, который продолжал находиться в развитии своих чувств на стадии младенческой привязанности к матери, а к жене и детям относился поверхностно и безответственно. Гений так и не достиг более высокого уровня психологической зрелости и оставался слабейшим, более зависимым членом симбиотического союза с богиней. Для Генри жена по-прежнему не была личностью; «она служила ему пищей, являлась жизненно важным органом его собственного тела».
Переломным моментом в жизни семьи стало приглашение хозяевами в свой дом молодого учёного Джона Риверса, ученика профессора, которому было предложено сначала временное, а затем и постоянное совместное проживание. Таким образом, богиня-рабыня стала вечерами штопать носки не только своему бедному супругу-гению, но и их 28-летнему постояльцу, ставшему фактически членом семьи. Была ли какая-то острая необходимость в таком чрезмерном гостеприимстве? Нет. Можно ли было избежать непоправимых последствий этого необдуманного решения? Вряд ли...

«Единственным утешеньем может служить неведение до происшедшего и забвение - или, на худой конец, равнодушие - после»
Отчего бы через три десятка лет бывшему ученику гения и не устроить «маленькую оргию воспоминаний»? И можно даже сравнить их с «вредным дурманом», в который уходят с головой. Повествование в романе ведётся от первого лица. Постаревший Джон излагает своему другу-писателю историю гения и богини, в которой сам он сыграл довольно неприглядную роль. Но похоже, что Джон этого так до конца и не понял. Хоть его длительное (больше года) проживание в доме профессора-гения, имеющего жену-богиню и юную дочь, и привело (пусть даже косвенно) к разрушениям, но для наивного и неискушённого в амурных делах постояльца оно оказалось очень полезным и созидательным.
Ну, а виноватых здесь, пожалуй, нет.
Это просто жизнь со своей жестокой иронией…

«По сути дела, жизнь – это цепочка дурацких событий»
Читать далее
170
4,1K
Anais-Anais10 июля 2015 г.
"Какая пропасть между впечатлением и запечатлением! Такова наша жалкая доля — чувствовать подобно Шекспиру, а писать о своих чувствах (конечно, если тебе не выпадет один шанс на миллион — быть Шекспиром), словно агенты по продаже автомобилей, или желторотые юнцы, или школьные учителя. Мы вроде алхимиков наоборот — одним прикосновеньем превращаем золото в свинец; касаемся чистой лирики своих переживаний, и она превращается в словесный мусор, в труху." (с) Олдос Хаксли
Почти невероятный по своей смысловой насыщенности короткий роман. Не только текст и подтекст, но и второе, и третье, и четвертое измерение каждого отрывка. И при этом удивительная легкость при чтении, позволяющая прочесть «Гения…» за один вечер.
Так случилось и со мной. Один вечер с книгой - и волна эмоций, нахлынувшая на первом, чисто сюжетном уровне восприятия текста.
У Гения была Богиня. Он её любил. И, да, конец как во всем известном стишке про попа и собаку с той лишь разницей, что не ела Богиня никакого мяса. Напротив, по своей божественной щедрости «кормила собой» и окружала лаской, заботой и вниманием каждого, кто попадал в «ближний круг». Если честно, давно я так по-человечески не злилась на персонажей так, как на Гения, да и на Ученика Гения тоже. Вот вроде бы давно уже пора привыкнуть к тому, что если женщину называют «богиней», то это верный признак того, что именно её и принесут в жертву. Нелогично. Однако, правда жизни именно такова. Так что, милые дамы, если вы хотите постоять на пьедестале, то готовьтесь взойти и на эшафот. Впрочем, и постоять на пьедестале спокойно не придется.
Вы всё еще думаете, что это смертные мужчины Богиням поклоняются? Тогда мы с Олдосом Хаксли идем к вам! Если женщина – Богиня, то именно она будет беззаветно служить и исполнять все желания смертного. Жена, хозяйка дома, любовница, мать и няня детей, муза, секретарша, советчик и утешитель, медсестра, подруга, сиделка, да кто угодно – Богине по силам любые роли в любом их сочетании. Другое дело, что у языческих богинь обычно бывают какие-то слабые места, а мифологические сюжеты почти всегда жестоки, поэтому финал вполне закономерен. Поэтому после того, как накал эмоционального восприятия немного снижается, начинаешь задумываться уже не о сюжетных поворотах, а о других уровнях романа.
Как мне показалось, история, которую рассказывает автор, - во многом о противопоставлении естественного, природного и искусственного, наносного и придуманного в людях и в отношениях между людьми. И снова мы наблюдаем любопытнейший эффект – вроде бы естественное должно быть полезным, гармоничным, «хорошим», в конце концов, а неестественное – напротив. Естественно ли для Гения в науке быть до крайности непрактичным, капризным, и требовательным в частной жизни? Пожалуй, что да. По крайней мере, в общественном сознании такой образ гения «не от мира сего» бытует, равно как и образ жертвенной и самоотверженной жены Гения. Гармонично ли это? Хорошо ли? Тут уже возможна масса вариантов, и ответ будет зависеть от того, на чью сторону встать. Тем интереснее перечитывать роман, рассматривая события с разных ракурсов и вновь и вновь задумываясь о том, в каких же пропорциях должны быть природное и социальное.

На первый взгляд «Гений и богиня» кардинально отличается от, наверное, самого известного романа Хаксли «О дивный новый мир». «Гений…» - произведение, пронизанное духом классики, камерное, тонкое, с совсем небольшим количеством персонажей, вроде бы сосредоточенное на предельно личных темах: любовь, память, брак, семья. Но и здесь, присмотревшись, мы увидим, как на самое личное и сокровенное воздействует общество, как влияют на каждого отдельного человека социальные нормы, прежде всего религиозные и моральные. Всего-то 160 страниц, но автору их хватает, чтобы показать, что происходит, когда встречаются люди с разным мировоззрением и различными усвоенными нормами. Так, читатель увидит и как молодой человек, воспитанный строгой религиозной матерью-христианкой, по сути, проходит «посвящение» в мир чувств и чувственности, следуя древнему языческому ритуалу под руководством Богини, и как тот же герой на закате жизни с помощью уже другой Богини приходит практически к буддистскому мироощущению:

Раз уж ты хочешь жить моментом, как он есть, тебе придется умереть для всех остальных моментов.
Но не бойтесь: несмотря на то, что роман затрагивает темы религии, столкновения мировоззрений, мифологии, архетипов, живущих в сознании, и еще многие другие важные вещи, книга нисколько не перегружена и не похожа ни на нравоучительную притчу, ни на духоподъемный труд, призванный нести в мир «чистый свет высокой нравственной идеи».

– Вся беда литературы в том, – сказал Джон Риверс, – что в ней слишком много смысла. В реальной жизни никакого смысла нет.
Когда читаешь этот роман, возникает ощущение тёплого дружеского общения с умным, многое в жизни повидавшим человеком, который отлично знает, что о чем бы он ни рассказал, каким бы уникальным опытом ни поделился, собеседник воспримет и вынесет для себя лишь то, что созвучно его собственной мелодии души, то, что срезонирует с чем-то глубинным и настоящим, пускай даже и неосознанным.
Поэтому так трудно внятно рассказать о впечатлениях от романа, ощущаешь себя тем самым агентом по продажам автомобилей, который и хотел бы описать словами что-то бесконечно ценное и прекрасное, но может лишь выдавать одну за другой банальности. Не желая превращать золото в свинец, на этой оптимистичной ноте писать заканчиваю и оставляю вас наедине с «Гением и богиней».
Читать далее
121
3K

Все рецензии

Цитаты

Albita28 июня 2014 г.
Обретенное Время есть Утраченный Рай, а Утраченное Время - Рай Обретенный. Что было, то прошло. Раз уж ты хочешь жить моментом, как он есть, тебе придется умереть для всех остальных моментов.
53
380
killingdream5 августа 2012 г.
Чтобы оценить пирог, нужно его отведать, а не рассуждать о рецептах.
50
4,2K
aryana3 октября 2023 г.
«Вся беда литературы в том, что в ней слишком много смысла. В реальной жизни никакого смысла нет.»
49
107