Ночной Дозор

Самое страшное в войне - понять врага. Понять - значит простить. А мы не имеем на это права... с сотворения мира не имеем.

Когда мы признаем право выбора за людьми, мы отнимаем его у себя.

Я ждал на террасе, разлегшись в шезлонге, вытянув ноги, временами посасывая джин-тоник из высокого стакана. Мне было хорошо -- сладкой болью мазохиста.

Я стёр снег с лица. Меня ждали. И это единственное, что мешает нам замёрзнуть…

Кто-то бросил в след человеку:"Чтоб ты сдох, сволочь". Кто-то выразился проще и мягче:"Чтоб тебе пусто было". И протянулся с Темной стороны маленький смерч, вытягивающий удачу, всасывающий силы.

Я ведь просто воюю за свою любовь. В первую очередь.А уж потом-за вас, которым готовят новое неслыханное счастье.
Только, может быть,и это тоже правда?
И, сражаясь за свою любовь, каждый раз сражаешься за весь мир?

Голос был сухим и официальным. Но почему-то мне казалось, что шеф сейчас сидит на кожаном диване полуголый, с бокалом шампанского в одной руке, ладонью Ольги в другой, а трубку прижимает плечом или левитирует возле уха....
-Но-но...-одернул меня шеф.-Ясновидец хренов.

Один в поле воин, если знает, что он один.

— Сколько надо прожить, чтобы так угадывать мысли?
— Лет сто, Антон.
— Тогда Гесер может читать каждого из нас, как открытую книгу.
— Конечно.
— Значит, я должен разучиться думать, — сказал я.
— Вначале этому надо научиться.