Ночной Дозор

— Это дискриминация…
— Ты не в Штатах, — повторил шеф, и голос его стал опасно вежливым.

Правда может быть злой и лживой во многих случаях. Например, если сказать лишь половину правды. Сказать, что не хочешь разговаривать, и не объяснить – почему.

Обычная практика в споре. Вначале признать какую-нибудь общую вину. Потом - мягко упрекнуть собеседника в столь же общей небезгрешности. Пожурить и тут же отмахнуться - забудем.

- Боя с Тьмой, а не людьми!
- Да, с Тьмой. Но победить мы сможем, лишь создав идеальное общество. Мир, в котором будут царствовать любовь, доброта, справедливость. Работа Дозоров - это ведь не отлов магов-психопатов на улицах и выдача лицензий вампирам! Все
эти мелочи занимают время, силы, но они вторичны, как тепло от электрической лампочки. Лампы должны светить, а не греть. Мы должны менять человеческий мир, а не ликвидировать мелкие
прорывы Тьмы. Вот - цель. Вот - путь к победе!

- А долго собаки провисят? - по-прежнему прильнув к ней спросила Юла. - Я хочу с ними подружиться. Иначе у меня останется скрытый психологический комплекс, который неизбежно отразится на характере и сексуальных предпочтениях.

Нет абстрактного Зла, ты-то должен это понимать! Корни - здесь, вокруг нас, в этом стаде, что жует и веселится через час после убийства! Вот за что ты должен бороться. За людей. Тьма - это гидра, и чем больше голов отсечешь, тем больше их
вырастет! Гидр голодом морят, понимаешь? Убьешь сотню Темных - на их место встанет тысяча.

Это уже стало привычкой, когда страшно, когда тягостно - включать телевизор и смотреть все что угодно, от телешопа до новостей. Люди не видят сумеречного мира. Но они способны чувствовать его приближение.

- И все же, мы готовы, - сказал Борис Игнатьевич, - Ты знаешь.
- Знаю. Но мы в более выигрышном положении. Если ты не держишь в рукаве пару тузов, Борис.
- Ты знаешь, у меня всегда каре.

Вот так и рождаются мифы. Из нашей неосторожности, из наших рваных нервов, из неудачных шуток и показушных жестов.

Нельзя вечно жить с ощущением бессилия. Нельзя вечно сидеть в окопах: это убивает армию вернее, чем вражеские пули.

Чего стоит моя правда, если я готов защищать весь мир, но не тех, кто рядом? Смиряю ненависть, но не дозволяю любовь?

Чего стоят крепкие стены, если это стены тюрьмы?

Да, сеть наброшена, но никого не волнует количество дырок в ней.

Он не был ни добрым, ни злым, был самым обычным человеком, с умеренно любимой женой, пожилыми родителями, которым он не забывал помогать, маленькой дочкой и почти взрослым сыном от первого брака, слабенькой верой в Бога, запутанными моральными принципами, несколькими стандартными мечтами, – обычный хороший человек.

Нас так просто ловить на нашей любви!