Цитаты из книги Foe

Но мы, как правило, ненавидим тех, с кем грубо обошлись, и стараемся убрать их с глаз долой.

Разве разговор — это не разновидность музыки, когда сначала звучит один рефрен, а ему в ответ — другой?

Мир гораздо более разнообразен, чем мы себе представляем...

— Законы создаются с одной только целью, — ответил он мне, — держать нас в узде, когда наши желания становятся неумеренными. А пока мы умеренны, в законах нет нужды.

...нашу жизнь направляет всё же некий замысел и, проявив терпение, мы в состоянии его постичь; точно так же, наблюдая за работой ковровщика, мы сначала видим лишь переплетение нитей, но наступает момент, когда, если мы достаточно терпеливы, перед нашим взором возникают цветы, скачущие единороги или крепостные башни.

Я не могла прогнать от себя мысль о мягкости языка, его мягкости и влажности, о том, что он не живёт на свету, и сколь он беспомощен перед ножом, едва преодолен состоящий из зубов барьер. В этом отношении язык подобен сердцу, правда? Разница только одна: когда нож пронзает язык, мы не умираем.

В груди Крузо и Пятницы таилось слишком мало желаний - спастись, начать новую жизнь. Мыслим ли рассказ, в котором нет желаний?

Рот открывается. Из него льется не дыхание - ручеек, неиссякаемый ручеек. Он течет по его и по моему телу, течет по каюте, по затонувшему кораблю, омывает скалы и берег острова, он бежит к северу и югу до самого края земли. Нежный и прохладный, темный и бесконечный, он омывает мое лицо и мои веки.

Но разве вас никогда не посещала мысль, что ваши сомнения - это часть жизни, которую, вам выпало прожить, и что весят они не больше, чем все ваши приключения? Я только спрашиваю, не утверждаю.

- Он учится писать? - спросил Фо.

- Он пишет, по-своему, конечно, - сказала я. - Он пишет букву «о».

- Это начало, - сказал Фо. - Завтра вы научите его букве «а».

- Мне незачем знать, что такое свобода, Сьюзэн. Свобода - это такое же слово, как всякое другое. Это сотрясение воздуха, семь букв на грифельной доске.

Я подошла к девочке. При моем приближении она даже не шелохнулась.

У Джека своя жизнь, и ничего лучшего я ему не в состоянии предложить.

- Зачем вы рассказали мне эту историю? - спросила я. - Не хотите ли вы сказать, что пришло время отправить меня на виселицу и что вы мой священник?

С опаленной, красной, как свекла, кожей, с волдырями и мозолями на руках я выглядела отнюдь не лучшим образом. Стоит ли удивляться, что я не очаровала Крузо.

- Так, значит, вы не поедете с этим парнем?

- Нет.

- Тогда позвольте вам сказать вот что. Половина Африки - это пустыня, а другая половина - дышащие лихорадкой зловонные джунгли. Лучше бы вашему чернокожему оставаться в Англии. Но если он уж так туда стремится, я его возьму. - Мое сердце подпрыгнуло. - У вас есть его вольная грамота? - спросил он.

- Вы бывали в Африке, мадам? - спросил капитан.

- Нет, сэр, - ответила я, - но какое это имеет значение?

В этом отношении язык подобен сердцу, правда? Разница только одна: когда нож пронзает язык, мы не умираем. В этом смысле можно утверждать, что язык принадлежит миру игры, тогда как сердце - к вещам более серьезным.