"...Это была не спокойная суровая красота греческих скульпторов, которые по традиции придавали чертам лица величавую неподвижность. Здесь художник явно хотел изобразить коварство, переходящее в злобу. Все черты были чуть-чуть напряжены: глаза немного скошены, углы рта приподняты, ноздри слегка раздувались. Презрение, насмешку, жестокость можно было прочесть на этом невероятно прекрасном лице"...
Так уж и вышло - по трагичному и точному совпадению - что статую Венеры, из бронзы, отрыли под оливковым деревом как раз перед свадьбой хозяйского сына.
Как будто древняя богиня решила восстать и напомнить, что в мире есть то, над чем шутить не стОит.
Ведь готовящийся брак, описанный в рассказе, не менее страшен, чем оживший идол со злым лицом - из-за своей обыденности и ненужности - что жениху, что невесте.
...
Эту мистическую и действительно страшную историю мог рассказать только человек со стороны, со внимательным и сочувствующим взглядом.
И вот, судьба привела такого - за день до трагических и необ'яснимых событий.
...
"Это выражение сатанинской иронии еще усиливалось, быть может, контрастом между ее блестящими серебряными глазами и черновато-зеленым налетом, наложенным временем на всю статую. Эти блестящие глаза создавали некоторую иллюзию реальности, казались живыми. Я вспомнил слова моего проводника, уверявшего, что она заставляет тех, кто на нее смотрит, опускать глаза".
"Венеры Илльскую" Проспер Мериме написал в 1835 году. Он в молодости поработал оценщиком античных памятников и много путешествовал по Франции.
Потому провинциальный южный поселок получился в рассказе, как настоящий - с хлебосольными хозяевами; колоритными каталонцами; и простым взглядом на жизнь.
...
От этой простоты - в рыцарский перстень вставили бриллианты, не поняв, что тем самым его опошлили.
От этого страха упустить свое - со свадьбой спешили так (невеста богаче жениха), что не смогли дождаться окончания ее траура.
От этого тщеславия - что Венера нашлась именно на их земле - торжество назначили на пятницу, день Венеры.
Хотя у христиан этот день печальный и веселится в него не положено.
...
"Он указал на цоколь статуи, и я прочел следующие слова:
CAVE AMANTEM.
...
- Смысл может быть двоякий, - ответил я. - Можно перевести: "Берегись того, кто любит тебя, остерегайся любящих". Но я не уверен, что в данном случае это будет хорошая латынь. Принимая во внимание бесовское выражение лица этой особы, я скорее готов предположить, что художник хотел предостеречь смотрящего на статую от ее страшной красоты. Поэтому я перевел бы так: "Берегись, если она тебя полюбит".
Герои рассказа то цитируют древние мифы, то произносят афоризмы на ныне мертвом языке, латыни.
Латынь - изящная, ускользающая, язык другой эпохи - не чета языкам практичным.
Чтобы толковать надпись, нужно предугадать ее смысл, то есть думать также, как написавший, а не как чужестранец.
А стершиеся от времени буквы иногда и вовсе оставляют тайну нераскрытой и не восстановимой.
...
"Венера Илльская" - рассказ многоплановый, лаконичный и стройный.
В нем - как в повестях Гоголя или Булгакова, как в "Сонной лощине" Вашингтона Ирвинга - сходятся повседневное и мистическое.
Без этого повседневного плана - зажиточной и пустой жизни - "Венера Илльская" была бы просто страшной историей, вроде тех, что рассказывают в пионерских лагерях - про синюю руку, черную простыню или зеленые глаза на стене.
6 понравилось
