Котик Летаев. Крещеный китаец

Самосознание разорвало мне мозг.

Эта книга есть нечто. Буквально: бесформенное, текучее, полуосознаваемое н е ч т о, более всего напоминающее последнюю (ненаписанную) главу из «Гейнриха фон Офтердингена», где всё во всём, одно вытекает из другого, и одно в другое втекает.
Почти невероятное: повествование о былом и небывшем — о впечатлениях раннего детства, раньше — о бредах младенчества, раньше — о снах эмбриона.

Взрослый писатель пытается вспомнить мысли и чувства себя-ребенком. Взросление.Ощущение себя Человеком. Задача вряд ли выполнимая,в данном случае-просто неподъемная. Ну не может маленький думать и говорить...словами уже большого дяди! Дядя маленького забъет...
-Духа видывал я:он-сияние; двулучие от него отлетает;два луча бегут вокруг диска...дух тогда как звезда...я духовную ризу носил:облекался в одежду из света;воображение облекало в духовность меня;и был в блеске я;я-сгустился из блеска;меня выстрелил ангел:я-луч,раздвоенный в излучину;ангел себя отдал мне:он во мне...

А вот в это верится скорее:-"Про меня говорили одни:-Вот "талантливый мальчик"...Другие же говорили:-Он-глуп...Дурачок...Все молчит...Не имеет своих суждений...Ну,Котик,скажи что-нибудь...Но,бывало,все во мне сожмется: не умею высказать ничего...слова-кирпичи:чтобы выразить,нужно упорно работать мне в поте лица над сложением тяжкокаменных слов...Мне так больно!"

Взрослый Андрей Белый не убедил. Слова в "Котике.."по-прежнему-"кирпичи".Осталась только явная уверенность в своем таланте.
Да все дети-талантливы. Когда маленькие. И лепечут смешное. И познают мир. Но у взрослых дядей плохая память на свое детство.

Надо обладать большой смелостью, мужеством, чтобы взяться за Котика Летаева. Это одно из самых сложных произведений, которые я когда-либо читал. Возможно, что Москва Белого еще сложнее. Тем не менее. Сплошные образы, словообразования, совершенный, инопланетянский синтаксис, крайний, радикальнейший символизм здесь слились воедино.

Трудно себе представить текст, к которому применима концепция "вещь в себе". Чистое незамутненное удовольствие, произведение, которое вбирает в себя всю литературу и перекувыркивает ее с ног на голову.

• иная эпоха

• будто ночь, мрачный бык, бодал стены столовой;

• на вновь образованной суше приподнялся я со дна

• впоследствии, будучи уже гимназистом,

Антропософская повесть, что тут скажешь. Белый тут облекал в художественную форму идеи Штейнера. По-моему он перебрал даже. куда там футуризму за Белым - не угнаться))

"Котик Летаев"

"небывшее никогда , но тем не менее сущее" - вот о чем роман, рождающий сильнейшее сопонимание.

Существование - это непрерывное вспухание и шевеление.
Рой и стройность - слова роятся в строгой и выразительной небесформенности. Смысл в форме - воплощение идей в романе по-средневековому идеально.

Белый говорит о невыразимом, о неких состояниях, которые нельзя назвать, поэтому он вокруг каждой такой абсолютной невыразимой точки накатывает комок слов, уплотняя и овеществляя его, оборачивая смысл нагромождениями однокоренных слов и аллитераций. И сквозь центральное зияние в образах нам сверкает память о памяти.

До-бытие - это бытие вне образов (оттого и нельзя высказать) - вечное; пронизанное связями бытие в образах - короткое и клочковатое, не укладывающееся в наваристую последовательность.

Бред как категория до-бытия. Реальные, частные образы конкретных людей - отражение Бреда Великого. В бредах, в свою очередь - острова-понятия (лалала, Тарковский и его Солярис, лалала!).

Становление сознания - наращивание земной тверди над лавой и переход в разреженность и фрагментарность восприятия: бог создал шар, и это стал его дом, второй бог создал жизнь НА шаре. В этом я как-то умудрился увидеть мотив нисхождения в Ад о_О

Самосознание - это построение комнат смысла, ограждение своей реальности от страшных мифических существ: "гада дяди Васи" и "Старухи", становление - исход ИЗНУТРИ во ВНЕ. В этом романе большую роль потому играют двери: дверь - это ПЕРЕХОД, преодоление границ. Но с потерей плотности теряется, что парадоксально, прозрачность.

Система лейтмотивов - Бах упомянут не зря, фуговое построение.
Этим романом Андрей Белый реабилитировал в моих глазах всю неуклюжую русскую литературу.

"Крещеный китаец"

Котик тут более взросл, его делят папа с мамой. Комнатки построены, мир собственных смыслов огорожен. Главную роль играют окна - за ними все вспучивается и шевелится. Центральное место у понятия монады (именно эту концепцию разрабатывает отец Котика, математик): каждый человек, вещь - это обособленный мир, "свое". Все - текуче, а время... времени не существует. Но оно ощущается: автор ловко скачет от воспоминаний себя-ребенка к себе-взрослому и разочарованному.

...Отец проводится в истории - он вечен: Диоген, Сократ, Бог, Моисей... В конце субстанция, что воспринимается отцом, предстает в облике одухотворенной природы, усмиренной и примиренной крещением (отец - К.К., "сила".)

Котик проходит через распятие.
(Видимо, Белый был поклонником Блаватской? - главка "ОМ": гимн радости, ликования и согласия, намек на память о цепи реинкарнаций: далее идет распад.).

The end. Перечитать лет через пять или быстрее.