
Ваша оценкаРецензии
korsi21 ноября 2012Читать далееСамосознание разорвало мне мозг.
Эта книга есть нечто. Буквально: бесформенное, текучее, полуосознаваемое н е ч т о, более всего напоминающее последнюю (ненаписанную) главу из «Гейнриха фон Офтердингена», где всё во всём, одно вытекает из другого, и одно в другое втекает.
Почти невероятное: повествование о былом и небывшем — о впечатлениях раннего детства, раньше — о бредах младенчества, раньше — о снах эмбриона.
припоминание — творческая способность, мне слагающая проход в иной мир
Мир полутёмный и зыбкий, полный молнийных блесков и чернорогих теней; тот хаосмос, откуда вылилось, вызрело, вспыхнуло всё, что бурлит, колосится и пышет в нас всю дальнейшую жизнь; тот первый для каждого миф, о котором краткое время ведают только младенцы, старики ненашего мира.
Если б я мог связать воедино в то время мои представленья о мире, то получилась бы космогония.
Это не ритмизованная проза и не записанные в строчку стихи, хотя есть здесь качельный ритм и гремучие рифмы. Со своей вечной страстью к умным словам я бы сказала, что это: транквильная проза — колыбельная, утишающая, влажноплещущая. Слова, как волны, набегают друг на друга, и пенятся гребешки смыслов.
Дерево изветвится, излистится...
Мне ветвятся, мне листятся мысли...
Не хочу думать о смыслах, о философии, о соломоновом и евангельском, — хотя всё это есть, безусловно, и громада замысла встаёт пирамидально над маленькой повестью о маленьком Котике. Главное — то, что я вынесла с собой из этой сокровищницы сознания — несравненное ощущение: что каждый человек есть храм и космос, и каждый сам себе Тезей в лабиринте собственных воспоминаний.
мы все — крылоноги; и мы — крылоруки
Я — космос. Привет вам, вселенные.65 понравилось
1,4K
kopi25 апреля 2019"Что-нибудь" из "Котика Летаева"
Читать далееВзрослый писатель пытается вспомнить мысли и чувства себя-ребенком. Взросление.Ощущение себя Человеком. Задача вряд ли выполнимая,в данном случае-просто неподъемная. Ну не может маленький думать и говорить...словами уже большого дяди! Дядя маленького забъет...
-Духа видывал я:он-сияние; двулучие от него отлетает;два луча бегут вокруг диска...дух тогда как звезда...я духовную ризу носил:облекался в одежду из света;воображение облекало в духовность меня;и был в блеске я;я-сгустился из блеска;меня выстрелил ангел:я-луч,раздвоенный в излучину;ангел себя отдал мне:он во мне...А вот в это верится скорее:-"Про меня говорили одни:-Вот "талантливый мальчик"...Другие же говорили:-Он-глуп...Дурачок...Все молчит...Не имеет своих суждений...Ну,Котик,скажи что-нибудь...Но,бывало,все во мне сожмется: не умею высказать ничего...слова-кирпичи:чтобы выразить,нужно упорно работать мне в поте лица над сложением тяжкокаменных слов...Мне так больно!"
Взрослый Андрей Белый не убедил. Слова в "Котике.."по-прежнему-"кирпичи".Осталась только явная уверенность в своем таланте.
Да все дети-талантливы. Когда маленькие. И лепечут смешное. И познают мир. Но у взрослых дядей плохая память на свое детство.7 понравилось
699
Egor_Monakov21 октября 2013Читать далееНадо обладать большой смелостью, мужеством, чтобы взяться за Котика Летаева. Это одно из самых сложных произведений, которые я когда-либо читал. Возможно, что Москва Белого еще сложнее. Тем не менее. Сплошные образы, словообразования, совершенный, инопланетянский синтаксис, крайний, радикальнейший символизм здесь слились воедино.
" Раз я его подсмотрел: - - как он, описывая спиною дугу, прилобился под тяжкогрузным карнизом кирпично красного дома - в Криво-Борисовском тупичке: неподалеку от домика Серафимы Гавриловны, куда мы ходили с Раисой Ивановной; он, Брабаго, одною рукою поддерживал грузы; другой он рукою сжимал - опрокинутый каменный светоч и, описывая спиною дугу, собирался обрушиться на меня кирпично-красным карнизом; протянулась его белая голова с будто жующим ртом и с пустыми глазами; и - смотрела мне вслед глухою, особою, стародавнею жизнью."
Трудно себе представить текст, к которому применима концепция "вещь в себе". Чистое незамутненное удовольствие, произведение, которое вбирает в себя всю литературу и перекувыркивает ее с ног на голову.
- иная эпоха
мне светит: -- будто ночь, мрачный бык, бодал стены столовой;
блескородные диски кидались спасительно в окна; жизнь освещалась
моя: будто: -- на вновь образованной суше приподнялся я со дна
океанов, где виделись гады; но суша сознания простиралась: моря отступали;
самовольные воздухи наполняли мне легкие; иногда начинало душить: это -
трогались зараставшие жабры во мне древним ужасом; и подымались -
гадливости; в миголетах времен начинал я дрожать, потопляемый миголетами
времени; да, я плакал в пучинах: и -- впоследствии, будучи уже гимназистом,
прочел, что к Калигуле приходил... Океан
Антропософская повесть, что тут скажешь. Белый тут облекал в художественную форму идеи Штейнера. По-моему он перебрал даже. куда там футуризму за Белым - не угнаться))6 понравилось
1K
Dada_horsed13 сентября 2009Читать далее"Котик Летаев"
"небывшее никогда , но тем не менее сущее" - вот о чем роман, рождающий сильнейшее сопонимание.
Существование - это непрерывное вспухание и шевеление.
Рой и стройность - слова роятся в строгой и выразительной небесформенности. Смысл в форме - воплощение идей в романе по-средневековому идеально.Белый говорит о невыразимом, о неких состояниях, которые нельзя назвать, поэтому он вокруг каждой такой абсолютной невыразимой точки накатывает комок слов, уплотняя и овеществляя его, оборачивая смысл нагромождениями однокоренных слов и аллитераций. И сквозь центральное зияние в образах нам сверкает память о памяти.
До-бытие - это бытие вне образов (оттого и нельзя высказать) - вечное; пронизанное связями бытие в образах - короткое и клочковатое, не укладывающееся в наваристую последовательность.
Бред как категория до-бытия. Реальные, частные образы конкретных людей - отражение Бреда Великого. В бредах, в свою очередь - острова-понятия (лалала, Тарковский и его Солярис, лалала!).
Становление сознания - наращивание земной тверди над лавой и переход в разреженность и фрагментарность восприятия: бог создал шар, и это стал его дом, второй бог создал жизнь НА шаре. В этом я как-то умудрился увидеть мотив нисхождения в Ад о_О
Самосознание - это построение комнат смысла, ограждение своей реальности от страшных мифических существ: "гада дяди Васи" и "Старухи", становление - исход ИЗНУТРИ во ВНЕ. В этом романе большую роль потому играют двери: дверь - это ПЕРЕХОД, преодоление границ. Но с потерей плотности теряется, что парадоксально, прозрачность.
Система лейтмотивов - Бах упомянут не зря, фуговое построение.
Этим романом Андрей Белый реабилитировал в моих глазах всю неуклюжую русскую литературу."Крещеный китаец"
Котик тут более взросл, его делят папа с мамой. Комнатки построены, мир собственных смыслов огорожен. Главную роль играют окна - за ними все вспучивается и шевелится. Центральное место у понятия монады (именно эту концепцию разрабатывает отец Котика, математик): каждый человек, вещь - это обособленный мир, "свое". Все - текуче, а время... времени не существует. Но оно ощущается: автор ловко скачет от воспоминаний себя-ребенка к себе-взрослому и разочарованному.
...Отец проводится в истории - он вечен: Диоген, Сократ, Бог, Моисей... В конце субстанция, что воспринимается отцом, предстает в облике одухотворенной природы, усмиренной и примиренной крещением (отец - К.К., "сила".)
Котик проходит через распятие.
(Видимо, Белый был поклонником Блаватской? - главка "ОМ": гимн радости, ликования и согласия, намек на память о цепи реинкарнаций: далее идет распад.).
The end. Перечитать лет через пять или быстрее.6 понравилось
680