Feel

Позже он сказал, что слезу все-таки пустил. «У меня прям ком к горлу — на сцене нас прям любовью захлестнуло. Я вышел на сцену с четырьмя братьями по шоу-бизнесу, с которыми у нас давняя история, то есть это все для нас много значит. А в глазах людей видно, как много мы для них значим. Как много мы всегда для них значили. И вот меня это прям ошеломило. Невероятный момент. Я как будто на машине времени перенесся. Когда мы вышли на сцену и аудитория просто с ума сошла, я как будто оказался в желтом микроавтобусе Salford Van Hire, с ребятами по пути в Халл, где надо выступать в клубе для тех, кто младше восемнадцати, — в то время, задолго до того, как мы прославились».

В некоторые вечера его окружению понятно, что сегодня ему пришлось трудно. Обычно об этом свидетельствует его повышенная активность на сцене, его слишком демонстративное поведение и слишком уж оживленное общение с публикой — так он сверхкомпенсирует некоторые, как ему кажется, недостатки сегодняшнего выступления. Но каждый из его окружения уже понял, что про все другие вечера они просто не знают. Будет казаться, что у него все под контролем, он знает, что делает, он радостен и на одной волне с публикой. Но потом, когда он сойдет со сцены, он или скажет, что так и было, или расскажет нечто совсем противоположное, во что и поверить будет сложно — за исключением того, что, взглянув ему в глаза, вы увидите отблески такого волнения или страха, что тут же перестанете сомневаться.

«Окей, я просто хотел бы рассказать вам несколько историй», — говорит Роб Адаму. Сперва он рассказывает две истории про Тедди, которые рассказывает везде. Первая — про то, как они смотрели концерт в Небворте (версия с тортом). Вторая — про время, когда он был с Тедди в частном саду за домом Мейда-Вейл, который они снимали, когда Робу пришлось уговаривать нескольких нянечек удалить фото Тедди, которые они сделали, а потом, когда он шел с Тедди обратно к дому, тихо пробормотал себе под нос «дебилы сраные, блин». Тедди тут же обернулась и в качестве дружеского приветствия крикнула: «Пока, дебилы сраные!»

«Дело было, когда я пришел в гости к Боно, а у меня тогда была грибная фаза. А у Боно тогда — дикая вечеринка, и уже пять утра, солнце встает, а там весь цвет общества, вся элита, а я брожу по дому и вижу картину какую-то. Самая прекрасная картина, что я видел в жизни. Вообще. И я такой думаю, да уж, уж у Боно-то может быть прекрасная живопись, такая, которую я и не видал. Тут появляется Боно, и я ему: Боно, вот у тебя тут самая прекрасная картина, что я видел в жизни. А он мне: „Это, Робби, окно“. Это была история с Боно».

«Хорошая», — говорит Адам.»