Нарцисс и Златоуст

Но ведь многое из запрещённого можно делать, а затем посмеиваться над этим или же исповедаться - и дело с концом, всё позади.

Когда поешь, не думаешь о том, полезно пение или нет, а просто поешь. Точно так же надо и молиться.

Тебе не должно размышлять над тем, внимает ли Бог твоей молитве или существует ли вообще тот Бог, которого ты себе воображаешь. Не должно тебе задумываться и над тем, что твои старания по-детски наивны. В сравнении с тем, к кому обращены наши молитвы, все наши дела — ребячество. Творя молитву, ты должен раз и навсегда запретить себе эти глупые детские мысли.

Молитва — всего лишь детское желание ублажить Бога, которого вовсе нет или который не в состоянии помочь тебе.

Священные слова нельзя произносить и выслушивать, как произносят и выслушивают слова обыкновенные. Как только ты поймаешь себя на том, что бездумно произносишь слова, а такое будет случаться чаще, чем тебе кажется, вспомни об этой минуте и о моем предостережении, начни все сначала и так выговаривай слова, вникая в них сердцем, как я тебя научу.

Научиться считать — дело хорошее. Но я сочту бессмысленным ребячеством, если человек всю свою жизнь просидит над такими задачами, заполняя бумагу рядами цифр.

Не пытайся подражать мыслителям или аскетам, а будь самим собой, стремись осуществить самого себя!

Конечно же, можно мыслить без всяких представлений! Мышление не имеет с представлениями ничего общего.

Я ничего не имею против бедности, но не люблю ни целомудрия, ни послушания; да эти добродетели и не кажутся мне такими уж достойными мужчины.

Задолго до того, как художественный образ станет зримым и обретет реальные черты, он уже существует в душе художника!