Сингапурская история. Из "третьего мира" - в первый

Китай и Япония являются конкурентами в сфере своих геополитических интересов. Японское вторжение и оккупация Китая в годы Второй мировой войны до сих пор осложняют взаимоотношения между ними. Японцы имеют больше общих интересов с американцами. Равновесие между США и Японией, с одной стороны, и Китаем – с другой будет определять структуру и контекст всей системы взаимоотношений между странами Восточной Азии.

Политика КПК заключается в том,чтобы привлечь в партию самых лучших и наиболее способных людей. Многие из членов партии вступили в нее, чтобы избежать неудобств, связанных с отсутствием членства в партии, но к изучению теории марксизма-ленинизма-маоизма они относятся с прохладцей.

Несмотря на катастрофу, пережитую в период«большого скачка» (1958 год) и «культурной революции» (1966–1976 годы), китайцы гордятся тем, что иностранцы больше не могут безнаказанно нарушать суверенитет Китая, как это было в те времена, когда они пользовались правом экстерриториальности в рамках иностранных концессий.

Американцы и европейцы по праву торжествовали и ликовали, когда давление в области соблюдения прав человека и демократии, которое они оказывали на Советский Союз в соответствии с Хельсинкскими соглашениями, помогло разрушить его. Но их надежды повторить этот процесс в Китае оказались нереалистичными. В отличие от русских, китайцы не считали, что культурные нормы Запада превосходили их собственные, а потому и не собирались их копировать.

<...> свобода может существовать только в государстве, в котором существует порядок, а не там, где господствует анархия и непрекращающаяся борьба в обществе.

Азиатской модели как таковой не существует, но существует фундаментальное различие между обществами, основанными на конфуцианских ценностях и на западных либеральных ценностях, между государствами Восточной Азии и западными государствами. В конфуцианских обществах люди верят, что индивидуум существует в контексте семьи, родственников, друзей и общества и что правительство не может и не должно принимать на себя роль семьи.

<...> я описал Рейгану, как изменился Маркос с тех пор, как в 60-х годах он был молодым активным борцом с коммунизмом. Он превратился в стареющего, снисходительного к себе правителя, позволявшего своей жене и друзьям грабить страну путем создания искусственных монополий и увеличения государственного долга.

Я доказывал, что государства возвышаются и приходят в упадок, и если стране, находящейся на подъеме, обладающей избытком энергии, не позволяют экспортировать товары и услуги, то для нее единственной альтернативой становится территориальная экспансия, захват территорий, населения и их интеграция в состав более крупной экономической системы.

Я был убежден, что Дэн Сяопина информировали об огромных экономических успехах Тайваня и он должен был задаться вопросом, каким образом люди, которых он рассматривал как банду «слабых, коррумпированных и никчемных бандитов», оказались на это способны. Видимо, Дэн полагал, что Соединенные Штаты помогли этим «бандитам» капиталом, технологией и знаниями, и дорого дал бы за то, чтобы та же формула была применена и к Китаю.