У мистера Клэйсона был красный нос и нудная привычка произносить торжественные речи.

Говорил он легко и свободно, но вещал не более чем обще известные истины.

В настоящий момент сердцем Уоррена владеет лишь чувство голода, которое вытеснило оттуда все другие страсти.

   – Минутку, месье, – откликнулась официантка. – Не обращайте внимания на этого джентльмена. Он совершенно безнравственен, только и ждет, чтобы столкнуть вас с узкой тропы добродетели.

Вам очень повезло, мой друг. Маргарет восхищается вами так же, как и вы ею.

Я всегда дивился странностям человеческой натуры.

Скромность - признак дурного воспитания, от чего меня надёжно защищает моя родословная.

— Не иметь определённого мнения в таких вопросах — самое разумное.

— Если вы обладаете властью, покажите ее, — прошептала она, едва сознавая, о чем просит.

— Я не могу объяснить этого, — раздраженно ответил Артур, — но и не склонен приписывать сверхъестественной силе то, чего не могу понять в данный момент.

— Люди любят высмеивать то, чего не понимают, — пожал Хаддо массивными плечами.

— Однако, магия — не более чем искусство сознательно использовать невидимые средства, дабы произвести реальные эффекты. Воля, любовь и воображение — суть магические силы, которыми обладает каждый; но лишь тот, кто знает, как развить их, может считаться магом. У магии имеется только одна догма: ощущаемое есть мера невидимого.

— Их шкуры украшают полы Скина, моего поместья в Стаффордшире. — Хаддо сделал паузу, чтобы зажечь сигарету. — Я единственный человек, убивший сразу трех львов тремя выстрелами.
— А я было подумал, что вы уничтожили их своим красноречием, — заметил Артур.

— Скромность — признак дурного воспитания, от чего меня надежно защищает моя родословная.

... magic is no more than the art of employing consciously invisible means to produce visible effects. Will, love, and imagination are magic powers that everyone possesses; and whoever knows how to develop them to their fullest extent is a magician.

Хотя знал многих, никто по-настоящему не знал его.

– Прискорбно видеть, о превосходный Уоррен, что выдержанная влага аперитива помутила ваши ясные очи.
– Вы собираетесь сказать, что я пьян, сэр?
– Говоря кратко, но выразительно – пьяны.

Закон тебе не помощник, а что ты сам можешь сделать?

Разговор не клеился, получался каким-то бессвязным, словно они не слышали друг друга.