Приглашение на казнь

(С. 146)
Осознаёшь гигантское влияние Набокова на мировую литературу, завороженную орнаментальностью его стиля, но далекую от широты его мысли.
То ли сон, то ли явь… Самая абсурдистская набоковская вещь, если не считать убийственного «Дара». Роман очень небольшой, однако нельзя назвать его легким чтением. И чем фантастичнее он кажется, тем реалистичнее всё, что в нём показано!
Огромное количество деталей, метафор, образов. Политические аллюзии более чем прозрачны, узнаваемы, но это не так уж важно.
Главное здесь, конечно, путь героя Цинцинната Ц. к иному сознанию и осознанию себя вне общества. Оно начинается с объявления приговора и продолжается до самого конца… романа.

Есть произведения, которые понимаешь не сразу. Сюжет "Приглашения на казнь" в моей голове вырисовался лишь ближе к середине, он крайне странный, нелепый и похож на безумную ситуацию, сюрреалистическую картину.

Тридцатилетний Цинциннат ожидает смертного приговора за редкое, ужасное преступление - "непрозрачность" для окружающих, непохожесть на них, за так называемую "гносеологическую гнусность".

До 30-ти лет Цинциннату удавалось скрывать свою подлинную натуру, но суровая реальность заставляет героя потерять бдительность и перестать маскироваться.

В романе показаны последние дни жизни мужчины.

Не скажу, что от книги в восторге: вязкий, заунывный абсурдизм, сюр Владимира Владимировича (:-x) явно не моё. Но в целом роман интересен, мысли любопытны, а Набоков по-прежнему любим.

Очень сложная вещь, похоже, сильно выделяющаяся во всем творчестве Набокова. Многое я могла ожидать, приступая к повести, но никак не такой фантасмагории, не причудливой смеси сна, абсурда и экзистенциальных переживаний в декорациях антиутопии. Ошеломительно сложный, вязкий текст, при этом чарующе красивый: перо Набокова, его волшебный слог узнается безошибочно.

Сколько же призраков: здесь и Лолита, нимфетка с голыми коленками, которая, впрочем, не вызывает у героя эротического интереса; здесь видится Кафка, хотя сонное пространство Набокова, пожалуй, даже сложнее; в финальной сцене очевидна «Алиса в стране чудес».
И вот уж где бесконечный простор для рассуждений о том, что хотел сказать автор. Метафору казни, пожалуй, каждый будет расшифровывать по-своему.

И как же, черт побери, тяжело было читать «Приглашение». Я окончательно убедилась, что люблю слог Набокова и не люблю абсурд в литературе: как ни ласкают сознание удивительные и благозвучные образы, я с трудом заставляла себя разбираться в этих хитросплетениях галлюцинаций, и не могу теперь уверенно сказать, что повесть понравилась. Но глубоко впечатлила – это бесспорно.

Наверное, у нас с Набоковым просто не сложилось. Вторая книга - и снова мимо. Вся эта образность и отсутствие реалистичности раздражают.
Главного героя приговорили к казни за непохожесть на других, всю маленькую книгу он просто ждет этой казни: пару раз встречаясь с женой, общаясь со странным соседом, который впрочем тоже не так прост, и прочими тюремными личностями (или это была одна личность).
Абсурдные ситуации и нелепые разговоры только расстраивали, да и вообще портили настроение, язык написания не понравился.
При этом не могу согласиться, когда в одной из критических статей эту повесть назвали "безыдейной", "игрой ради игры", все-таки редко бывает такое, когда у текста совсем уж нет идеи.

Моё знакомство с Набоковым, к моему же вящему удовольствию, продолжается. Теперь источником наслаждения стала небольшая повесть «Приглашение на казнь», порекомендованная мне Self (за что ей преогромное спасибо!). Всего несколько часов чтения, а какое буйство восторга! И ведь даже предполагая, что книга будет прекрасна, я не ожидала, что настолько. После «Приглашения» Владимир Набоков уверенной походкой уходит в ряды любимых авторов. Там ему самое место.

Про собственно книгу имею сказать две вещи. Первая – это, разумеется, сюжет. Все читатели отмечают, что с первых же строк от романа тянет Кафкой. Что совсем не удивительно, ибо всё закручено в духе знаменитого «Процесса» – сплошной абсурд. Но абсурд жизненный, страшный. Если Кафка специалист сгустить туман и заселить в нём страх и трепет, то Набоков делает в принципе то же самое, только на ярком свету. Вроде бы и небо голубое, и пушистые белые облачка проплывают, и лучи солнца поигрывают в листве, а нате вам – спутанные изнаночные швы чёрными нитками. Наслаждайтесь, граждане. Что ж, наслаждаемся. В конце концов, сюрреализм тоже имеет огромную притягательную силу. Что же внутри? Уже в аннотации к роману рассказывается, как Набоков пришёл к сюжету «Приглашения»:

В разгар работы над биографией Чернышевского Набоков наткнулся на идею добрейшего В.А. Жуковского, желавшего упорядочить смертную казнь, которую Василий Андреевич рекомендовал совершать под звуки сладостной духовной музыки и желательно за закрытой дверью, а не публично. Набоков (как и Чернышевский до него) пришел в ярость, прочитав эти рекомендации. Подобно отцу, Набоков был противником смертной казни. От этих вот рассуждений о смертной казни мысль его, вероятно, и потекла к Цинциннату Ц., к новому роману…

В общем, всё вроде бы предельно просто. Главный герой сидит в тюрьме и ждёт казни. Но что же происходит на самом деле? Да, мы видим многое: мешанину образов и мыслей пленника; персонажей, плавно перетекающих один в другого, но имеющих свои чёткие границы; события, по абсурдности достойные картин Дали… Происходит ли всё с Цинциннатом в реальности или в только в его голове? А может, это лишь яркие болезненные сны? И как понять концовку романа: это ли освобождение или пробуждение? Наверное, каждый ответит на эти вопросы по-разному.

Вторая потрясающая вещь, которую невозможно не отметить, читая роман, это наш богатый и могучий русский язык. «Приглашение на казнь» - натуральный источник всевозможных приёмов, которые виртуозно использует Набоков и которые бесконечно украшают и обогащают суть книги. У меня голова шла кругом от стиля повествования, от разнообразных тропов и фигур речи, буквально ежеминутно возникающих на страницах романа. Никогда мне ещё не доводилось видеть такую концентрацию силы слова. Она обозначилась сразу же, на первой странице, с одного из излюбленных в данной книге приёмов автора – с аллитерации: «Цинциннат Ц», как звучит, а! Или «гносеологическая гнусность» или тот же «роковой рокот». Потрясающе же! А вот ещё один красивый приём:

Даже жаль, что у меня эта книга уже позади. Никогда больше мне не испытать радости открытия «Приглашения на казнь», со всеми его явными и потаёнными ключиками удовольствия.

Не сказать, что я прям сильно многого ожидала от этой книги, но мне хотелось все же прочитать что-то такое, глубоко несущее идею и масштабное. Ни первого, ни второго я в этой книге не увидела.

Это моя первая прочитанная книга у автора, и я еще сделаю попытку с "Лолитой" и "Защитой Лужина" и надеюсь, что другие произведения автора отличаются от этого. Ибо зачем была написана эта книга, что она в себе несет и какие выводы или мораль нужно из нее вынести - я не поняла. Это какая-то пародия на режим, в котором, возможно, жил автор. Но мне было не смешно, мне было ужасно скучно. Благо, что книга короткая и прослушивание ее заняло чуть больше 3 часов.

Из аннотации нам известно, что Цинцинната Ц. приговорили к казни. Но из аннотации не понятно - почему. Из книги - тоже. Автор как будто даже не говорит об этом, просто описывая бессмысленные дни Цинцинната в тюрьме в ожидании казни. Он единственный нормальный из всех героев этой книги. Все те люди, которые его окружают, это как будто какие-то марионетки. Мне даже в какой-то момент казалось, что в финале он просто проснется, и нам скажут, что это ему приснилось. Я не поняла. что произошло в конце, если честно, но у меня нет никакого желания это выяснять.

Не смотря на то, что эта история происходит почти исключительно в одной тюремной камере, и здесь нет говорящих кроликов, а только лишь один голодный паук, чтение этой книги было похоже на падение Алисы в кроличью нору и попадание в одно из её приключений.

Из всех абсурдов книги не менее абсурдным является положение читателя в самом начале. Первая страница читается так, как будто она должна быть последней: смертный приговор, вынесенный узнику. Какая мотивация читать дальше, заранее зная исход? Но мы читаем, потому что, подобно Цинциннату, не можем противиться надежде.

Цинциннат арестован и приговорен к смерти через обезглавливание за самое ужасное из преступлений - "гносеологическую гнусность", что, по-видимому, означает, что он просто не вписывается в довольно глупое общество, частью которого является.

Большая часть романа происходит в тюрьме в течение нескольких недель. Пока осужденный живет в агонии ожидания казни, его неоднократно навещают несколько человек, которые, кажется, весело играют в ту или иную игру, и никак не могут понять, почему Цинциннат отказывается присоединиться к ним, и так серьезно относится к своей жизни и предстоящей смерти.

Узник одержим желанием узнать, в какой день его казнят, чтобы решить, какие писательские проекты он мог бы разумно завершить до того, как взойдет на эшафот, хотя постоянная череда посетителей делает любую серьезную работу практически невозможной.

Это гротескный роман, полный абсурдных диалогов, напоминает театральную пьесу. Часть книги состоит из причудливых, сюрреалистических событий во время заключения, а часть - из наблюдений Цинцинната и его страстного письма.

Для меня этот роман стал самым сложным из всего прочитанного у Набокова. Боюсь, что одного прочтения недостаточно, чтобы полностью понять все, что автор пытался донести до читателя.
Для меня эта история о том, как человек примиряется со своей смертью и со своим творчеством - своей потребностью быть художником и выражать себя.
Его борьба - это борьба любого писателя. Как и величайшие авторы, он обладает уникальным взглядом на мир и чувствует вещи более страстно, чем обычный человек.

Моей любви к Набокову в этот раз было недостаточно, чтобы полюбить этот роман. По крайней мере, с первого прочтения.
В будущем планирую обязательно еще раз вернуться к нему.

Очень непривычно было читать Набокова в подобном антураже - фантасмагорическая утопия-зазеркалье, приснившийся в горячечном бреду сон, краем глаза подсмотренная картина будущего. И поскольку мне нравится получать от книги то, что я сам ожидаю, то в данном случае я остался несколько разочарован. Конечно, в каждой строчке (или, по крайней мере, в каждому абзаце) узнается стиль автора, но на этот раз что-то пошло не так: привычная витиеватость стиля кажется вымученной многословностью, игра в кошки-мышки с читателем не так захватывает, а стремительный финал оставляет недоуменное послевкусие.

Набоков разворачивает перед нам картину последних дней жизни гражданина неназванной страны будущего (в которой при желании проводить параллели угадываются всем известные государства 30-х годов), некоего Цинцинната Ц., обвиненного в "непрозрачности", "гносеологической гнусности", а если простым языком - в непохожести на других, в том, что отличается от серой массы. Однако драма превращается в фарс с первых же страниц: загримированные под близнецов адвокат и обвинитель спорят между собой, какой способ казни выбрать, в роли судьи выступает глухой старик. И подобная несуразица продолжается на протяжении всего времени заключения главного героя. Нет смысла описывать подробности злоключений Цинцинната, остановлюсь лишь на некоторых деталях касательно героев этой трагикомедии.

Сам Цинциннат за все произведение едва ли произносит с десяток осмысленных, живых фраз. Его обвиняют в непрозрачности, но лично мне он показался как раз таки самым бледным персонажем. Щуплое тело, жидкие усы, спутанные мысли, ни к чему не приводящие попытки оставить потомкам свои мысли на бумаге. Да, жизнь жестоко обошлась с ним, но сам он не вызывает особого сочувствия. Я не проникся ни его внутренним миром, ни душевными переживаниями о Марфиньке, ни страхом перед смертью.

Сама же Марфинька - пародия на самые отвратительные качества любой женщины. Кроткая на вид, на деле же она оборачивается падкой на мужчин хищницей, осчастливившей своего мужа двумя детьми-уродцами со стороны. Гораздо интереснее выглядит фигура Цецелии Ц., давно потерянной матери главного героя. Она приоткрывает - но не более! - читателю занавес над тайной непрозрачности Цинцинната, но оказывается отвергнутой им самим и удаляется ни с чем. Мне очень понравилась ее история о "нетках" - безделушках с искаженной формой, но обретающих смысл, будучи поднесенными к искаженному же зеркалу. "Нет на нет давало да" - эта фраза очень метко описывает не только саму книгу со всеми ее замысловатыми несостыковками, но и нашу жизнь, когда для понимания сути вещей нужно посмотреть на них под непривычным углом.

Напоследок я оставил самого интересного персонажа - мсье Пьера, этого забавного толстячка-арестанта, который в действительности оказывается палачом, приехавшим для исполнения приговора. На мой взгляд, он был самым живым человеком во всей этой драме-перевертыше. Неунывающий затейник, который и накануне казни переживает только о том, что на торжественном обеде "далеко не все было на сливочном масле". Мысль Набокова здесь понятна: ему претит режим, в котором тебя заставляют полюбить палача, чтобы добровольно взойти на эшафот, отказаться от самого себя, стать прозрачным. Мысль-то сама по себе неплоха, но вот исполнение подкачало: не получается у Набокова писать антиутопии, он вновь и вновь норовит сбиться на свой любимый стиль с каемочкой по краям. Было довольно сложно продираться через гору ненужных подробностей и уточнений (которые в других его романах мне очень нравятся), чтобы только через 200 страниц узнать, как неприглядный Цинциннат обрел, наконец, самого себя, но уже после смерти-несмерти, отринув от себя шелуху этого мира и присоединившись к себе подобным (читай: творческим личностям).

Самое музыкальное произведение Набокова. Шепот приговора из шороха разрастается в бас труб. Дрожит в тишине одинокая струна Цинцинната (цин-цин – слышите?). Скрипичные партии Тамариных садов (таааа-маааа). Безумный бал – да простят мне эту избитую фразу.

Тут надо много сказать о Кафке, о «Процессе», который вдохновил Набокова. Ноя хочу говорить о музыке, которую автор смог вложить в замкнутое пространство тюрьмы и романа (впрочем, в конце роман распахивается настежь, в наше измерение).
Музыкальная тема девочки - Эммочки – моцартовская игривость, перерастающая в моцартовскую же дьявольщину. Библиотекарь и его шаги командора – бам-бам – мерно звучащие и отсчитывающие время романа.

Законы написания рецензий и привычка мыслить логически велят погрузиться в чисто рассудочное занятие – сличить с «Процессом», отыскать рифмы и контрапункты, найти в самом романе спрятанные механизмы и сюрпризы. Но музыка, гениальная музыка набоковского текста мешает.