Год тумана

В каждом из нас затаился маленький Фауст. И мы все готовы продать душу за блага земные. Вопрос лишь в том, сумеем ли в итоге победить дьявола.

Может быть, поэтому я и увлеклась фотографией. Если на снимке что-то есть — значит, оно и в самом деле существовало. Кадр — кусочек истории, и ему можно доверять, даже если это история глазами другого человека. Несмотря на всевозможные искажения, несмотря на всю разницу между тем, как видит глаз, и тем, как запечатлевает аппарат, фотография остается свидетельством, она фиксирует определенный момент времени, и его достоверность куда выше, чем у воспоминания.

Память отчасти схожа с неудачной фотографией. События накладываются одно на другое, так что невозможно провести водораздел между подробностями разных дней. Чем старше мы становимся, тем больше подобных воспоминаний. Рамки делаются подвижными. По мере того как идут годы, жизненный опыт обогащается, отдельные главки прошлого искажаются, и в итоге у каждого получается полувымышленная биография, ложная история собственной жизни.

Материнство требует чего-то большего, нежели преданность. Большего, нежели любовь.

Счастливый ребенок - это равносильно знаку качества для мужчины.

Что такое поиск, если не череда надежды и отчаяния? Надежда делает поиск возможным, отчаяние - бессмысленным.

Будто память - вещь надежная, события не стираются из нее так же быстро и безвозвратно, словно карандашные строчки в блокноте под ластиком.

Возможно, самое убедительное доказательство исчерпывающего одиночества - бродяжничество глубоко в ночи по киберпространству.