Невыносимая легкость бытия

Если бы Французской революции суждено было вечно повторяться, французская историография куда меньше гордилась бы Робеспьером. Но поскольку она повествует о том, что не возвращается, кровавые годы претворились в простые слова, теории, дискуссии и, став легче, уже не вселяют ужаса. Есть бесконечная разница между Робеспьером, лишь однажды объявившимся в истории, и Робеспьером, который вечно возвращался бы рубить французам головы.

Головокружение – это глубокая пустота под нами, что влечет, манит, пробуждает в нас тягу к падению, которому мы в ужасе сопротивляемся.

Против окружающего ее мира грубости у нее было лишь единственное оружие: книги.... Они давали ей возможность иллюзорного бегства из жизни, не удовлетворявшей ее.

Праздник Первого мая черпал вдохновение из глубокого колодца категорического согласия с бытием.

...быть в близких отношениях с женщиной и спать с женщиной - две страсти не только различные, но едва ли не противоположные.

Он мечтал выйти вон из жизни, как выходят из квартиры на улицу.

Она всегда мысленно упрекала его, что он недостаточно ее любит. Свою собственную любовь она считала чем-то, что исключает всякое сомнение, а его любовь — простой снисходительностью.

За границей она обнаружила, что превращение музыки в шум — планетарный процесс, которым человечество вступает в историческую фазу тотальной мерзости.

С этой точки зрения мы можем считать так называемый ГУЛАГ некой гигиенической ямой, куда тоталитарный кич бросает отходы

Нет никакой возможности проверить, какое решение лучше, ибо не существует никакого сравнения. Мы проживаем все разом, впервые и без подготовки. Как если бы актер играл свою роль в спектакле без всякой репетиции.

История чехов и Европы является двумя набросками, которые нарисовала роковая неискушенность человечества. История столь же легка, как и отдельная человеческая жизнь, невыносимо легка, легка, как пух, как вздымающаяся пыль, как то, чего завтра уже и в помине не будет.

Мы все склонны считать силу виновником, а слабость — невинной жертвой.

Наша каждодневная жизнь подвергается обстрелу случайностями, точнее сказать, случайными встречами людей и событий, называемыми совпадениями. “Со-впадение” означает, что два неожиданных события происходят в одно и то же время, что они сталкиваются...

Любовь проявляется не в желании совокупления, но в желании совместного сна.

Нам всем нужно, чтобы на нас кто-то смотрел.

Томаш думает: связать любовь с сексом – это была одна из самых причудливых идей Создателя.
А потом он подумал еще вот о чем: единственный способ, которым можно было бы защитить любовь от нелепости секса, - это завести часы в нашей голове по-другому и возбуждаться при виде ласточки.

Он одержим не женщинами, он одержим тем, что в каждой из них есть невообразимого, иными словами, он одержим той миллионной долей непохожести, которая отличает одну женщину от других. <…>
Исключительно в сексуальности миллионная доля несхожести являет собой нечто редкостное, ибо недоступна публике и должна быть завоевана.