Уважаемые сочитательницы и сочитатели! Дарите друг другу детские книжки со стихами и картинками, и хорошее настроение не покинет вас никогда, а химические антидепрессанты засохнут в аптечке и с досады покроются плесенью. Грозовский - это отличный выбор для духовной самоподдержки ранней весной или в дни осени, когда сырость пытается просочиться в разум и изойти слезами. "Я был в стране чудес" содержит три части, и каждая из них относится к определённой теме.
Под номером первым идёт "Зоопарк". Предмет испытанный, многие мэтры посвящали стихи для малышей именно зверям и зверинцам: Бэллок, Маяковский. Помните, у Маршака:
Эй, не подходите близко! Я тигрёнок, а не киска.
Грозовский воспевает другое крупное кошачье:
Хрящик грозно грызла рысь, И сказал я рыси: "брысь!" -Сам ты "брысь"! - сказала рысь, Продолжая хрящик грызть.
У моего кота есть особенное выражение мордочки, когда он поедает то, что скрал. Теперь я знаю, как переводится эта гримаска: Сами вы брысь. А вот более серьёзное:
Волк был голоден, но цел, Волка взяли на прицел. Если выстрелить без толка, Можно запросто убить Волка. Бах! – и нету волка, Бах! – и нет. А должен быть.
Именно это "волк должен быть" меня к Михаилу Грозовскому и расположило. Я очень ценю у взрослых отсутствие сю-сю в общении с детьми, а тут им предлагается поэзия на вырост. Из второй части, посвящённой Говорящим Вещам:
Кинул хромовый Сапог нищим рубликов пяток, а еще четыре тыщи заложил за голенище.
А кирзовый свои тыщи вынул из-за голенища, кинул нищим, как одну, и потопал на войну.
Старею, видать, впадаю в сентиментальность. Но над этим детским восьмистишием я расплакалась. И Плафон, которому снятся кошмары, как он разбивается, и Вилка, мечтающая эмигрировать на Курский вокзал, и Гром в пустом ведре, - все они наделяются личностью, особым характером, ищут понимания. А стол, шагающий по улицам? Вы его узнаёте?
А ведь представьте-ка; вдруг по Тверской бежит ломберный стол, эдакий — с выгнутыми ножками, доски у него прихлопывают и мелом пылят, даже еще цифры на зеленом сукне видать,— это на нем акцизные чиновники трое суток напролет в винт играли, он не вытерпел больше и сбежал.
Правда, со времён графа Толстого предмет мебели остепенился, оставил картёжную игру и дорос до Письменного...
Третья часть книги - это переводы, вернее, пересказы стихов и песенок датского поэта Хальвдана Расмуссена. Тут всё несколько традиционнее, здесь уже появляются герои - сердитый мальчишка, мечтающий поставить храпунам-родственникам прищепки на носы, трусоватый Дрессировщик, неразлучные друзья Мельник и Трубочист, знаменитая неряха Рикки (похоже дочка последнего). Уже другая плоскость, не созерцательная, а социальная, игровая и в то же время очень человечная. Немного повеселить наш серьёзный мир... Повеселить и тем заставить мыслить. А ещё невероятные иллюстрации Татьяны Ситниковой, коллажи из почеркушек лоскутиков, цветочков, осенних листьев. Вот такие картинки:
А стихи такие:
Изобретатель Ольсен изобретает... но изобретает больше, чем это быть должно. То изобрел для вилки футлярчик из сукна, то выдумал ботинки для взрослого слона, а то придумал моду: для дерева пальто.
Смешно? А в непогоду не вымокнет зато..
Спасёмся от сырости вместе.
57 понравилось
