Цитаты из книги Сиддхартха

Но ведь мы знаем, ты и я, к чему он призван, какие ждут его пути, какие дела, какие страдания. Велики они будут: твёрдое, гордое у него сердце - такие много страдают, много ошибаются, творят много несправедливостей, совершают много грехов.

И как прекрасен мир, когда глядишь на него таким образом – так просто, так по-детски, без всяких исканий!

Одна лишь цель стояла перед Сиддхартхой, одна-единственная: стать пустым, вытеснить желания и мечты, вытеснить радость и боль. Умереть для самого себя, положить конец собственному Я, обрести покой опустевшего сердца, в самоотреченном мышлении обратиться к чуду — вот к чему стремился Сиддхартха.

Когда умрет преодоленное Я, когда замолчит в сердце последняя страсть, последний порыв, тогда откроется Сокровенное, то, что не является больше собственным Я, основа всех основ, великая тайна.

Разве жертвоприношения дают счастье?

– Если кто-нибудь очень усердно ищет, – сказал Сиддхартха, – то глаз его становится нечувствителен ко всему, помимо того, что он разыскивает, и тогда он ничего не замечает, ничего не воспринимает, потому что его мысль всегда занята искомым, потому что у него есть цель, и он одержим этой целью. Искать – значит иметь цель. Находить же – значит быть свободным, оставаться открытым для всяких восприятий, не иметь цели.

Да, это так - всё повторяется, всё, что не было выстрадано до конца и искуплено. Одни и те же страдания повторяются без конца.

Стоит только высказать какую-нибудь мысль вслух, как она уже получает несколько иной характер, звучит немного фальшиво, немного глупо.

Все это было всегда, но он этого не видел, его не было здесь. Теперь он здесь был и принадлежал миру. В его глаза вошли свет и тень, в его сердце — звезда и месяц.

Но сам мир, сущее вокруг нас и внутри нас, никогда не бывает односторонним. Никогда никакой человек и никакое деяние не погружены целиком в сансару или целиком в нирвану, никогда человек не бывает безупречно святым или беспросветно грешным.

Все это лишь кратковременное убегание от мук своего бытия, кратковременное самоусыпление, дабы не чувствовать страдания и бессмысленности жизни.

Ось, любий Говіндо, одна із думок, які я набув: мудрість подарувати не можна. І якщо мудрець намагається комусь її подарувати, вона завжди обернеться глупством... Знання можна подарувати, а мудрість - ні. Її можна знайти, нею можна жити, вона може до себе вабити, з нею можна робити чудо, але пояснити мудрість, навчити мудрості не можна.

Який батько, який учитель уберіг би його від того, щоб зажив він своїм життям, сам пізнав увесь бруд у житті, сам на себе узяв провинуи, сам випив гіркого трунку, сам шлях свій знайшов? Невже ти гадаєш, любий, що шляху цього хтось уникне? Скажімо, синок твій - і тільки тому, що ти його любиш, що тобі так кортить уберегти його від болю, страждань і розпуки? Та навіть якби ти десять разів замість нього помер, то й цим би не перебрав його долі на себе й на дрібку.

Говінда пішов у ченці, і тисячі ченців стали йому братами, вони носять такий самий, як у нього, одяг, вірять у те саме, розмовляють тією самою мовою. А він, Сіддхартха, до чого належить він? Чиє життя стане його життям? Чиєю мовою він розмовлятиме?

те, що м'яке, дужче за те, що тверде. Вода дужча за камінь, любов дужча за силу

— Он очень нужен, господин. Если человеку нечего есть, то поститься — самое мудрое, что он может сделать. Если бы, например, Сиддхартха не научился поститься, он вынужден был бы сегодня же пойти к кому-то на службу, к тебе ли, к другому ли, — голод заставил бы его. А так Сиддхартха может спокойно ждать, он не знает нетерпения, он не знает необходимости, долго может он выдерживать осаду голода — и может при этом смеяться. Для этого, господин, и нужен пост.

Мир не является несовершенным и не проходит долгий, неспешный путь к совершенству, нет, он совершенен в каждый свой миг, все грехи уже несут в себе свое отпущенье, во всяком малом дитяти уже присутствует старец, во всяком новорожденном младенце – смерть, во всяком умирающем – вечная жизнь