За всех - противу всех

"Уже не смеется". (Надпись на моем кресте).

Мне кажется, что именно этот отрывок из дневников Марины Цветаевой должен стать эпиграфом к книге «За всех – противу всех!», потому что книга не столько о самой Марине, а о том времени, в котором она жила. Времени тяжелом, неоднозначном, времени, которое отняло у нее улыбку.

Не надо мне ни дыр Ушных, ни вещих глаз. На твой безумный мир Ответ один – отказ.

И как итог – последнее письмо сыну:

«Прости меня, но дальше было бы хуже. Я тяжело больна, это уже не я. Люблю тебя безумно. Пойми, что я больше не могла жить.»

Тяжелая книга. Но без нее Цветаева казалась бы совеем другой…

Со многим я не была согласна с Мариной Цветаевой. Но время, в которое она жила и эта книга расставили всё по своим местам. Она привязывала свою двухлетнюю дочь Алю. Но та нашла и почти съела кочан капусты. Как двухлетняя девочка не получила заворот кишок? Можно только уповать на Бога. Понятно, мать испугалась. Коротко подстриженная, курящая, худая (в чём только душа держалась?) в красной Москве мятущаяся натура. Москву она обожала: ещё можно было услышать звон колоколов; её переулки, улочки, тупики. В ссыльной Елабуге она глохла от тишины. Вести об отце её детей. То, что должно было случиться, случилось. Очень жаль.