Отдамся в хорошие руки

– Где мои мама, братик, сестренка, Лулу? Я не могу без дома.
– Слушай, – сказал Пирс, – а ты не можешь просто о них забыть?
– О, Пирс, какая мудрая мысль! – сказала я.
– Ты хочешь сказать, я грубо выразился?
– Вовсе нет, – сказала я. – Я думаю, ты был излишне мягок к шестилетнему ребенку.

Бетани зарыдала. Увидев, что она плачет из-за такой ерунды, как мой братец, я расхохоталась.

Мне посигналила проносившаяся мимо машина, и если можно просигналить плотоядно, то так это и прозвучало.

Он занес монтировку над беззащитным багажником – как это с незапамятных времен делают все мужчины.

– Прошу вас, – сказал Саймон голосом лягушки-вола, которую переехала машина, когда та, намереваясь метать икру, переходила шоссе. – Принесите мне стакан воды.

Вдруг я поняла, на какой опасный путь становлюсь. Неизвестно, по какой причине амур пустил свою стрелу именно в тот момент, когда я целовалась с полицейским. Амур – злобный мальчишка, и стрелы свои рассылает себе на забаву, иначе уж я бы ему объяснила, что в мои планы это не входит и я не позволю сделать из себя жертву напитанного ядом острия! По неизвестным мне причинам тело мое стремилось к Фреду, но разум стоял на страже, и лишь он один мог вытащить меня из этой западни.

Лицо его приобрело странное выражение, в его примитивном мозгу, похоже, наконец забрезжила Мысль. То, что мы наблюдали, сравнимо разве что с поведением неандертальца, впервые разводящего огонь. Я собралась было ему об этом сообщить, но решила не отвлекать его в столь ответственный момент – кто знает, может, вторая Мысль не посетит его никогда.

– Тебе не показалось, что я была с ним чересчур груба? – спросила я. – Вдруг он там сидит и плачет? Вот он уехал, и я даже чувствую себя чуточку виноватой.
– Напрасно, – сказала мамочка. – Это слабость, присущая всем женщинам. Может, конечно, ты и разбила ему сердце, но, честно говоря, я не слыхала, чтобы кто-нибудь от этого умирал.