Носорог

Когда начинаешь учить новый язык, порой поражаешься, какие глупые фразы выбирают авторы учебников для заучивания и иногда кажется, что этот набор слов никогда не пригодится в жизни. Подобные мысли подвигли Эжена Ионеско на написание его первой пьесы, но английский абсурд в речах его персонажей быстро сменился абсурдом жизненным. Как же часто мы беседуем, не слыша друг друга, и как часто наши речи действительно представляют нечто абсурдное...
Первую половину пьесы я была в восторге, потом, примерно после появления Пожарника, начала утомляться - все же абсурд не моя литература. Недавно, благодаря участию в литературном турнире, я познакомилась с литературным течением "дадаизм" и теперь невольно проверяю на соответствие ему каждое нестандартное произведение. Оказывается, разница есть - дадаизм представляет собой "нечто совершенно бессмысленное", а в абсурде смысл имеется, но как будто вывернутый наизнанку. Все же такая драматургия, равно как и абсурдизм в других видах искусства, весьма на любителя.

«Носорог» написан по-взрослому – в трёх больших действиях, с полутора десятком персонажей, в разных локациях, мизансценах, декорациях и инсталляциях… Похоже, этот взрослый замах и сгубил пьесу. Одно дело – короткий абсурд, экспромт; ведь экспромт – отец абсурда, а единство места, времени и действия – его мать. Другое дело – трёхчастная классическая пьеса с сюжетом, развёрнутым во времени и пространстве, с межличностными отношениями, с уличной жизнью и офисной планктонизацией (которая, несомненно, подчиняется принципу неопределённости Гейзенберга: чем меньше логики в офисной жизни, тем более она реалистична, но произведение их постоянно)…

Ну, а раз дело пошло по-взрослому, то скажу: в «Носороге» нет абсурда кроме абсурда превращения людей в носорогов в прямом и переносном смыслах. Но абсурдно ли прямое превращение человека в носорога? Вот, скажем, известная школьная одиссея «Баранкин, будь человеком!» (1962), написанная практически одновременно с «Носорогом» (1959). Баранкин с товарищем превращался в воробья, бабочку, муравья, и в этом не было никакого абсурда, а была нравоучительная сказка, учившая Баранкина и всех нас, советских баранкиных и примкнувших к ним бубликовых и сушкиных, тому, что негоже рваться в лентяи. Где тут абсурд, пусть даже и абсурд советского образа жизни, который давал в своём гейзенберговском реализме абсурда полные сусеки? Ну, а «Носорог» – своего рода «Беранже, будь человеком!», только тут перевёрнута фокализация: нравоучительные превращения случаются не с главным героем, Беранже, а со всеми остальными. Беранаже при всей своей аморфности (а только она и не позволяет поддаться, тем более сломаться) ну никак не хочет превращаться в носорога, а когда в конце попробовал, то не вышло. В результате получилось не абсурдно и не нравоучительно: ну, пытается Беранже стать носорогом, ну, никак не выходит, и остаётся он человеком, как и Баранкин… Подумаешь, человек не смог превратиться в носорога! Где тут абсурд? Это голый реализм! Просто какое-то передвижничество!

(Интересно, что имена главных героев похожи по звучанию: Беранже и Баранкин. Баранже и Беранкин… И Беранже тоже отличался ленью.)

Сказкотерапевты говорят, что история может стать лекарством. Так вот - "Носорог" - одна из таких историй.
Что делать, когда мир сошел с ума, а ты не герой? Ты просто какой-то там человек, не самый привлекательный, не самый храбрый, нелепый такой в общем человечишко, к тому же в жизни не очень-то хорошо разбирающийся.
И есть мир нормальных людей, который вдруг едет куда-то в сторону, и понятие нормы вдруг становится... слегка странным. Знакомо? Еще как.
Финальная сцена - попытка героя принять новые ценности и превратиться в носорога - это сильный психотерапевтический урок, прививка для тех, кто пытается обломать свои острые углы и стать "как все".
Герой уже начинает судить себя с позиций "носорожества":
Некрасивый я, совсем некрасивый. А они красивые. Я был не прав. Ах, как бы я хотел быть таким, как они. Жаль, что у меня нет рога. Как это безобразно — совсем гладкий лоб. Как было бы хорошо — один или два рога, сразу бы все подтянулось, а то вон как обвисло. Но, может быть, это еще случится, и мне не будет стыдно, и я пойду к ним, и мы все будем вместе. Но у меня почему-то рог не растет!
Знакомо, ведь правда? Кто хоть раз не думал это вечное "Что ж у меня-то одного все не как у людей?".
Шаг второй - попытка осознанно стать носорогом:
Агх! Агх! Брр. Нет, не то. Попробуем еще, погромче! Агх! Агх! Брр! Нет-нет, совсем не то, слабо, Никакой мощи в голосе. У меня не получается рева. А только вой. Агх! Агх! Вой — это совсем не рев. Зачем же теперь раскаиваться, надо было идти за ними вовремя... Теперь уже поздно — увы! Я чудовище, чудовище! Мне уже никогда не стать носорогом, никогда, никогда! Я не могу измениться. Я бы так хотел, так хотел, но не могу. Я больше не могу на себя смотреть, мне стыдно!
На этом пьеса могла бы и закончиться... но тут в мозгу у героя раздается щелчок, до него доходит:
Горе тому, кто хочет сохранить своеобразие!
Да, господи, аллилуйя! Он понял, понял!
И финал, который, пожалуй, по силе катарсиса, внутреннего "встряхивания" читателя, так походит на финал "Врага народа" Ибсена:
Ну что ж, делать нечего! Буду защищаться! Один против всех! Где мое ружье, ружье мое! (Поворачивается лицом к стене, на которой видны головы носорогов. Кричит). Один против всех! Я буду защищаться, буду защищаться! Один против всех! Я последний человек, и я останусь человеком до конца! Я не сдамся!
Не знаю как вам, а мне после этого потребовалось сесть и немного отдышаться.

"Носороги" стали моей сказкотерапией, моим ответом на вопрос "что-й-то я какая-то не такая?".
Агх! Агх! Бррр? Или все-таки ружье, а?

"Носорог" и "Король умирает"

Вполне справедливое замечание для обеих пьес. Старый добрый абсурд. Старые добрые прописные истины. Банально ровно в той же мере, в какой банально день за днем проживать свою жизнь. От этого никуда не деться, да и, хотя весь сюжет известен наперед, торопиться никуда не хочется.

"Носорог" это такое "Превращение" наоборот. Что делать, если все вокруг - сплошные жуки, носороги или кто там еще? А ты стоишь и смотришь на свое отражение, несчастный последний могиканин, противный даже сам себе. Бороться или сдаваться? А зачем бороться? Против кого? А разве сдаться - проще? Каждый сам для себя выбирает, или, по крайней мере, ему так кажется. Тут ответа не будет. И не потому, что это абсурд, который никому ничего не должен. А потому что отвечать тут нечего. Жизнь вообще нелепая штука, в ней чаще всего все случается просто так.

"Король умирает" - тоже до боли знакомая история. О том, как непросто понять, что представление не закончится, когда закончишься ты. Умирающему королю все никак не представить, как вообще может существовать дальше театр, если в пьесе вдруг не станет его самого. Ведь это несправедливо - кто-то будет длиться после его смерти! И вот, снова и снова возвращается то ли безумная надежда, то ли какое-то наваждение, что все действительно захлопнется, прекратится, занавесы упадут и не будет ничего. Нужно только покрепче ухватиться за жизнь, и тогда все будет именно так. Но палец за пальцем король разжимает свою хватку и, что же это - действительно не остается ничего! Правда, только для него самого, но какая может быть разница? Le roi est mort, vive le roi!

Давно столь неоднозначных книг не было в моей книжной биографии. Я очень мало и совсем иначе себе представляла литературу театра абсурда... Прочитав основные признаки и отличия этой литературы все равно представляла ее иначе. Наверно, либо Ионеско так пишет, либо это не мое. Попробую других авторов из списка литературы, все равно они обязательны к прочтению. Надо ж было с пьесами так хорошо начать и вот такой камешек найти! До сих пор несколько боюсь продолжения подобной тягомотины у других авторов того же периода.
Первое действие далось мне совсем тяжело. Это было не то, что даже абсурдно, это было бредово, непонятно, бессмысленно, с какой-то поломанной логикой. Суета, куча персонажей (из этих персонажей реально индвидуальностей было характера три-четыре, остальные - будто списаны с конкретных героев с некоторыми отличительными чертами), все эти персонажи ведут совершенно хаосные, часто малологичные монологи друг с другом вперемешку (один с другим, а другой с третьим, а третий - только с первым), в которых, скажу честно, я терялась и путалась, из-за чего пришлось перечитывать их по двадцать раз. Во общем, тот еще бред. Мало того, я... устала от первого действия этой книги, от той бессмыслицы и непоняток. Реально устала и подгрузила мозг. Вот такое, друзья, со мной бывает крайне и крайне редко. Я бы и бросила с удовольствием, если бы не обязанность прочесть все это и не экзамен будущий. Так что, с трудом осилив не такое уж и объемное первое действие, я отправилась смотреть кино, с мыслями о том, есть ли в этой истории хоть какой-то смысл и, если есть, то когда же изволит показаться?!

В продолжении возможны спойлеры

Дальше чтение двинулось куда легче и прочитала я практически за вечер все остальное, ибо начала прорисовываться хоть какая-то мораль и смысл этого абсурдного абсурда. Вот аж где! А я уж могла бы и бросить чтение, не дочитав, до того волшебного момента. Читала я вчера до утра эту пьесу. Читая, все еще слишком чувствовала, что это все мне чужое. Я, наверно, слишком прямая, что ли :)

По-моему, это просто глупо — сходить с ума из-за того, что несколько человек вздумали сменить шкуру. Им не нравилось в своей. Они вольны распоряжаться собой, это их дело.

Ложась спать, все думала о том, как же ее правильно потрактовать: смысл в том ли, что люди, превратившееся в носорогов - стадо и толпа? Или в том, что не такой уж и яркий, но устойчивый Беранже остался человеком? Кто из них пострадал? Кто выиграл? Кто проиграл? Ведь доводы и остальных часто мне казались мудрыми и правильными, а они-то тоже носороги. Правильно ли я угадала причины превращения? эти вопросы мучали меня пока не уснула. А Бог его знает, этого Ионеско, что он имел ввиду на самом деле! Но это можно весь мозг поломать, то ли мне так глобально не пошло... Во общем решила я перед рецензией попробовать осмыслить этот бред с помощью критики. Она меня запутала еще больше. Ибо там пишут, что в "болезни носорогов" кроется... фашизм и коммунизм. Что они - причина превращений человека в зверя. Я вот теперь не пойму: это я так простентко смотрю на глубокую пьесу, или как? Но я не вижу там никакой политической, да и вообще какой-либо (кроме, пожалуй, социальной и моральной) пропаганды. Ни намека!
Я поняла главную мысль о стадном инстинкте, об массовом озверении человечества (которое, к сожалению, в нашей жизни имеет место существовать столь прямолинейно, как у Ионеско) и о том, что те, кто остаются людьми, те часто остаются одиноки. Ну и какие-то микромысли, дополняющие картинку. Может, конечно, пьесу действительно самое главное рассмотреть именно в историческо-литературном ключе, чтобы правильно ее понять. Но все равно же в таком случае от большинства читателей реальный идейный смысл просто ускользнет и они до него не додумаются, может, никогда - не все же при глобальных непонятках бегут читать критику. А кто-то может и не понять, что он не докопался до первоначального смысла. У Свифта вон весь смысл почти что на ладони, а объемы "Гулливера" куда побольше.
Во общем, вывод. Книга вызвала у меня множество мыслей, много в ней классных цитат, но при этом осталась чуть ли не самой нейтральной для меня и истинного впечатления не произвела. И наслаждение чтением слишком уж часто граничило с усталостью, иногда буквально заставляла себя дочитать, ибо знаю, что нудные книги читаю долго, а времени нету, чтобы его потянуть. Так не должно быть. Была у меня мысль и о том, что эта драма из тех, которые действительно не читаемы и куда лучше и смысловатее видятся зрителем на сцене, чем читателем на бумаге. Разочаровалась я. Вот только пока непонятно: то ли в авторе, то ли в литературе "театра абсурда" в целом?

«Носорог» меня привлекал давно. Вот только были сомнения, насколько уместно читать пьесу для театр абсурда. Все-таки, это довольно специфическое занятие. Но оно того стоило. Кажется, совсем простая история не оставляет равнодушным. А дело вот в чем.

В городе нарождается паника. Сначала непонятно откуда появился носорог. Потом два, а дальше больше. В носорогов стали превращаться коллеги, знакомые и друзья. В конце концов в носорогов превратились почти все. Главный герой остается забаррикадированным, покинутый всеми, в сонме неистового носорожьего племени.

В этой истории мы наблюдаем до боли знакомый и страшный сценарий. Сначала люди возмущены носорогами. Их появлением, их беспардонностью, невозможностью сосуществования с ними. Люди не могут принять факт разгуливающих носорогов. Но и совершенно не могут с ним ничего сделать. Так уж повелось.

Обсуждая носорогов, кто с прямолинейностью простолюдина, кто с изощрённой логикой, они постоянно скатываются в бессмысленный и бесконечный спор о деталях. Ругаются, выказывают себя, перебивают, растекаются в море ненужных слов и восклицаний. Перескакивают в обыденность. Кажется, герои пьесы не способны ни за что зацепиться всерьез. Все в конце концов оказывается несущественным. Не потому, что хорошо вписывается в картину мира, а потому что ничего существенного за душой нет.

Эпидемия носорожества разрастается. И с ней растет принятие носорогов. Они становятся более красивыми, менее вызывающими, приемлемыми. «Не все так однозначно», как заведенная, на разные лады провозглашает толпа. А когда носорогов становится большинство, к ним начинают все активнее примыкать. В этом можно увидеть долг, или поддержку прогресса, или удобство, или решение проблем. Так носороги начинают доминировать.

Главный герой, не желающий становится носорогом, не имеющий внятных аргументов для этого, потому что все кажется очевидным, попадает в ловушку. То, что очевидно для него – не очевидно для прочих, потому что сама очевидность силой массы оказалась перевёрнутой. Ничуть не странно. Все ведь зависит просто от точки зрения. Так и получилось, что в одночасье мир перевернулся.

Это поучительная и пронзительная история. О стадности, об убеждениях и их отсутствии, о пустоте. О слабости и соглашательстве. Знакомое дело. Тут и там появляются носороги. И вот ты говоришь простые вещи для людей с пустыми глазами, а они твердят что нужно еще разобраться, может носороги не так и плохи. Может, их способ жить ничуть не хуже. Ну а если их так много, то в этом есть смысл. И лучше уже быть с ними, потому что иначе нечестно и стыдно.

Я наблюдаю что-то подобное вокруг. Торжественный марш воинственности неотличим от шумных выходок носорогов. И вновь из какого-то дурно пахнущего уголка ползет и ползет зараза. От чего-то безумного «Я хочу» к общему «Это наш долг» (перед кем) или «Ведь так правильнее» (проще), или «Не бросаем»(бросите). Тухлятина. И отчего театр абсурда неотличим от жизни?

Просто потрясающе! Одна из самых (если не самая) замечательная книга, из прочитанных в последнее время. В книге четыре пьесы:
"Лысая певица": замечательная сатира на пустое времяпрепровождение, пустые романы (можно продолжить этот ряд фильмами и сериалами). Герои, полностью английские (мистер и миссис Смит и др.), которые обсуждают непонятно что, картинно сорятся и мирятся, карикатурная любовь служанки и человека, выше рангом (правда, пожарника), пустая работа пожарника и лысая певица, упоминается которая в пьесе один раз и мимоходом.
"Урок": здесь "досталось" и учителям, и формализованному подходу к науке, и лженауке. Очень смешно и иронично, одна фраза "арифметика ведет к филологии, а филология - к убийству" дорогого стоит:)
"Стулья": жизнь, подчиненная мифической идее, и абсурдная смерть за нее же. Думаю, эта пьеса потрясающе смотрится на сцене, тк абсолютное число "персонажей" невидимые или воображаемые (скорее, второе).
"Носорог": замечательная пьеса про человеческое в человеке.
В общем, я бы всем советовала, потому что эти пьесы ироничны, глубоки и читаются на одном дыхании.

Пьеса «Носорог» (Rhinocéros, 1959) абсурдиста Ионеско – не абсурд. Звучит абсурдно? Но ведь есть народная примета, если нéчто не выглядит, как утка, не крякает, как утка, и не плавает, как утка, то это и не утка. Так что не абсурд, бро! Нет, не абсурд. Забубённый капиталистический реализм послевоенного европейского извода – вот что это такое, бро!

Долгое, мучительное чтение, растянутое к тому же скукой на четыре летних месяца, заполненных заботами и фотографированием города Вильнюса. От этого впечатление слегка смазано. Но всё же… напишу субъективную рецензию.

Вкрапления остроумных диалогов и афоризмов в пресную, хоть и тщательно отделанную вещь. Чего стóит, например, первое действие, где автор аккуратно выписывает по два и даже по три-четыре параллельных диалога, идущих на сцене. Параллельные диалоги необыкновенно проработаны. Какая вышивка крестиком! Такая трудоёмкая и такая бесполезная. К чему эта замысловатость читателю – без сюжета и абсурда, без сюжурда и абсжета? Одно точно: чем скучнее пьеса, тем масштабнее вызов режиссёру, и наверняка бывали сценические удачи. Но читать скучно.

От начала и до конца – утомительная болтовня о всякой ерунде. В жизни такая бодяга обычно и бывает, но на сцене? Нет, ну да: если бы эта болтовня была приправой к действию, то ладно. Но в «Носороге» нет действия – есть несколько мизансцен. Весь сюжет – в постепенном сползании покрывала с тайны Многошинеля: мол, носороги, бегающие по улицам, это не носороги в прямом смысле этого слова, а обыватели (или люди, если обобщать), неким макаром превратившиеся в носорогов. Очуметь и не встать! Оносорожеть и побежать! Побежать туда, куда Макар носорогов не гонял. Но если нет сюжета, так пусть хоть болтовня о всякой ерунде будет абсурдистской.

Альбрехт Дюрер. Индийский носорог. Гравюра. 1515. Настоящий абсурдистский носорог. Только такие могут бегать в пьесе Ионеско.

Нет, не дождёмся! Ждём, ждём – и не дождёмся. Грызём, грызём скорлупу реальности, а внутри – реальная пустота, дырка от бублика. Купили антибобики, принесли домой, развернули, а там – бобики! Вот тебе, бабушка, и антиабсурдов день! День суркобобика! И эта дырка от абсурблика – единственный абсурд. Потому что диалоги настолько проработаны резцом этого… Праксителя, настолько твёрдо посажены на эту… на землю, настолько тягомотно тривиальны и это… неэкзотично тринидадотобагисты, что никакого абсурда и не могло прорасти из-под асфальта. Асфальт аккуратно положен, и тапки каши бы́здры…

Абсурд – это не трава, не домá, не камни. И даже не в роде текущей воды и летящих облаков. Вода бездумно течёт по вековечному руслу, облака легкомысленно летят по маршруту, заданному ветром. Абсурд же – перекати-поле словесности. Это вольный полет фантазии, вольный отрыв логики и антилогики от реальной жизни. А пьеса Ионеско движется по жёстко продуманной схеме, реалистичной настолько сурово, что даже беготня по городу не видимых нами носорогов – абсолютно реальна. Абсолютно реальная беготня абсолютно реальных носорогов в абсолютно реальном французском городе среди абсолютно реальных, прагматичных людей, живущих тщательно выписанной повседневной жизнью. И даже Беранже – как будто романтический герой – выявляется до скуки прагматичным французом, правда, ленивым, потому и пьющим (или наоборот). (Хотел бы я посмотреть на Виктора Авилова в этой роли. Думаю, это было круто. Когда читал пьесу, то видел Беранже только в виде Авилова.)

Финальная часть пьесы – разговоры Дюдара, Беранже и Дэзи – лучше остального. В этих по-прежнему скучных разговорах появляется хоть какая-то динамика (двое из троих решают превратиться в носорогов, и в заданных условиях это ничуть не абсурдно) и хоть какой-то смысл (нужно ли сопротивляться стихии социума?). Да, это финал. Но без мощного крещендо, без коды, даже без нормальной жирной точки в конце.

Ни капли не верю последним словам пьесы, словам Беранже: «Я буду защищаться! Я последний человек, и я останусь человеком до конца! Я не сдамся!» Ведь как поверить этой трескотне, если за десять секунд до этого он уже сдался: «Теперь уже поздно – увы! Я чудовище, чудовище! Мне уже никогда не стать носорогом, никогда, никогда! Я не могу измениться. Я бы так хотел, так хотел, но не могу. Я больше не могу на себя смотреть, мне стыдно!» Как ни выворачивай, как ни разглядывай Беранже, а на абсурд такие скачки уплотнения не спишешь – только на малодушие, на психику. Но психика – не абсурд. Нам показали тип слабого человека, который умеет только говорить звонкие слова. Он не способен на поступки. И первый же встречный носорог ему скажет: «Бро, да тебе уже ни от кого нет веры. Но ты давай, маши ручонками, базлай язычишком. Защищайся. От себя самого».

Пьесе надо защищаться от себя самой. Пьеса пала жертвой слова «абсурд». Все знают, что Ионеско «абсурдист». Все знают, что абсурд – это когда всерьёз играют на флейтах водосточных труб. Читал я «Носорога» и всё ждал, инда взопреют озимые. Но они никак не возопревали. Я был возмущён. Обломанные ожидания. Впрочем, это лучше, чем ожидаемый облом.

Но чтó это? Да вот и не поймёшь – чтó. Да ничто. Носорог в пальто. По внешним признакам – лёгкая фантастика, где под мощным напором домокловой бритвы Оккама сделано единственное допущение: некоторые люди в провинциальном городке превращаются в носорогов. И дело не в мизерности допущения. Скажем, Шекли делает мизерные фантастические допущения – и пишет остроумные рассказы. А у Ионеско допущение ни к чему, помимо самого себя, не приводит. Не будем же мы малодушничать и всерьёз считать, что Ионеско написал развёрнутую аллегорию власти толпы над поведением отдельного обывателя? Мы и так знаем поведение обывателя в толпе. Вот и приходится мужественно признать, что эта пьеса – аллегория в пальто… тьфу ты, носорог в пальто!

Первые пьесы Ионеско были не так филигранно отделаны, но они были абсурдны. Там есть всё, что мы ждём от абсурда. Они тоже скучны, но при этом они короткие. Если уж где и есть виртуозный абсурд, да ещё с крепким сюжетом и полнометражный, так это в «Самоубийце» Эрдмана. Начинаю догадываться, что не только не ту страну назвали Гондурасом, но и не того драматурга назвали абсурдистом.

В общем, «Носорог» мощно и тупо бежит по улицам французского городка. Это всё, что я могу сказать вам о пьесе.

Оставлю-ка я творчество Ионеско на этой картине мажорными красками и перейду к другим абсурдистам в овечьих шкурах реальности.

Вильнюс, ул. Тилто. Панно советского времени: «Повседневная жизнь советского человека». Это вполне себе может тянуть на абсурд. Только не пойму, чтó именно тянет на абсурд – жизнь или панно? Фото: Анатолий Пчелкин, 20.11.2021

Мир представляется мне иногда лишённым смысла, реальность — ирреальной. Именно это ощущение ирреальности… мне и хотелось передать с помощью моих персонажей, которые блуждают в хаосе, не имея за душой ничего, кроме страха, угрызений совести… и сознания абсолютной пустоты их жизни…» (Ионеско об этой пьесе)

Старик и Старуха принимают невидимых гостей, и расставляют стулья. Между тем они вспоминают былую жизнь, хотя эти воспоминания похожи на бред больного человека - оставил свою мать умирать под забором и др. Старуха говорит был сын ,и бросил их, а старик говорит что не было детей. Полагаю, это не буквальное а фигуральное утрирование ..
Тем временем, на сцене уже около 40ка стульев, яблоку нигде упасть, все толкаются, и заходит даже Император, при виде которого Старик чуть ли не теряет сознание от лицезрения его персоны. А для чего все это невидимое общество собралось. Чтобы выслушать послание старика.

Прочитал эту пьесу, абсурдистский трагифарс, и сижу в прострации.. Вспоминая пьесу "Носорог" -там было все понятней гораздо. Здесь сложнее - вот многие отзываются почти одинаково: старость, одиночество..
А может все-таки стулья это само жестокое общество, которое этих стариков решительно не хочет замечать

Начну, пожалуй с того, что любую пьесу сложно оценивать так же, как мы оцениваем, например, романы. Действо должно укладываться в 2 часа, а сам костяк будет углубляться и расширяться не автором, а режиссёром театра. Поэтому всякий раз, когда я читаю пьесу, я, где это возможно, смотрю чью-либо постановку. Или, если нет такой возможности, держу у себя в голове напоминалку - представляй как всё выглядело бы на сцене!
В пределах театра сложно реализовать замысловатые спецэффекты. Это вам не кино. Потому куцые декорации, за которые ругают Носорога, диктованы исключительно бытовой насущностью. Нет ну кто-то может, при желании, вывести настоящего носорога на сцену... С другой стороны, это чревато... Да и все мы понимаем, что носороги - это образ (в данном случае фашизма, тоталитаризма), художественный приём.
Диалоги и ситуации абсурдны и забавны. Я, при чтении, несколько раз искренне усмехнулась, а развеселить меня бывает довольно сложно. В каком-то отзыве некто сокрушался насчёт того, что в начале пьесы два диалога происходят одновременно и при этом очень похожи. А ты представь текст как спектакль с живыми актёрами. Если бы каждый из них нёс свою отсебятину, у зрителя голова взорвалась бы от попытки ухватить всё и сразу. С этим местом хорошо расправился театр "Зеркало" (Калининград), запись выступления есть на ютубе.
Это лёгкая трагикомедия, рассчитанная на широкого зрителя. Все метафоры легкочитаемы, каких-то откровений не ждите. Мне понравилось. Если вдруг будут где ставить - схожу непременно.