Лялин дом

Это первое мое знакомство с Улицкой, хотя «Медея и ее дети» уже давно была у меня в планах на прочтения, но все как-то не складывалось, пока одна игра на сайте не заставила. В результате роман мне не понравился, он оказался совершенно не в моем вкусе.

Удивило слишком малое количество страниц. На мой взгляд, этот роман скорей похож на наброски будущего романа, своего рода зарисовки, задумки, чем на полноценную книгу. Слишком все коротко, скомкано, не раскрыт до конца ни сюжет, ни персонажи, ни окончание. А все так красиво начиналось и в конце скатилось к банальности, наигранности, слишком «женской» попсовости. Роман в процессе чтения вызывал много почему и зачем, и на многие ответить так и не смогла. Но все по порядку.

Первое, что впечатлило это язык произведения. Улицкая, безусловно, пишет талантливо. Повествование живое, красивое, с метафорами и историями из прошлого. Пишет так, что яркие картинки так и стоят перед глазами на протяжения всего чтения: Крым, горы, теплое, ласковое море, аромат трав и цветов, безумно красивые пейзажи, старинный дом со своей отдельной жизнью и истории, истории, истории. Но сам сюжет совсем не дотягивает до интересности и необычности. Задумка прекрасна. Медея Мендос-Синопли – последняя чистокровная крымская гречанка в семье. Мудрая, серьезная, спокойная и любящая. Она многое понимает в этой жизни, многое знает и видит, но при этом никому не навязывает свою точку зрения, даже наоборот, она предпочитает больше молчать, а если говорит, то коротко и ясно. А вот воспоминания ее легки, многословны и атмосферны. Все, что касалось жизни самой Медеи, ее повседневные заботы, ее воспоминания о прошлом, ее «мысли вслух» были мне наиболее интересны. Но как на зло именно этого было слишком мало в книге.
Медея под своим уютным и теплым крылышком объединила большущее семейство Мендос-Синопли, разбросанное по всему огромному свету: ташкентская ветка, тбилисская, вильнюсская и сибирская. Своих детей у нее не было, но зато было больше 30! племянников и всех она любила, и всех с радостью принимала у себя в доме. Желающих так было много, что список кто и когда приедет в теплый сезон, составляли еще зимой. С этими бесчисленными племянниками, племянницами, братьями, сестрами, их мужьями, женами, детьми, любовниками и любовницами, друзьями у меня прямо беда была. Я все время путала, кто кому есть кто, где чей муж-жена, где чьи дети и откуда они вообще взялись на странице романа. Это притом, что они также быстро и пропадали. Зачем спрашивается вообще мне о них было читать, если никакой другой информации кроме - это тот-то, дети у него те-то, живут там-то и занимаются тем-то? Интересно-то как читать биографические данные многочисленного семейства Синопли. Тем более, что книга то совсем маленькая, основной сюжет и так скомканный, зачем еще приплетать это?
Совсем было непонятно почему главная сюжетная линия разворачивается вокруг двух сестер? или тети-племянницы? Ники и Маши? Такое многочисленное семейство, такое разнообразие обычаев, характеров, судеб, историй веселых, печальных, смешных, радостных и грустных, то есть жизненных, а мы половину книги читаем о похождениях бравых девушек и делим одного мужика на двоих, да еще какого!!! Почему этот Бутонов вообще сюда попал? Из таких как он, можно было бы десятки неинтересных историй сочинить. Да к тому же совсем не достойный кандидат на главную историю романа. И добило окончание. Ну кто так пишет, кто? Почему все остановилось на Маше? А где колоритная Медея? Где ее крымская, одинокая зимой и такая шумная летом, жизнь? Где воспоминания и истории других племянников и племянниц? Эх Людмила, Людмила, а все так красиво и многообещающе начиналось.

4* поставила только из-за приятного, живого языка, без которого эта книга совсем была бы нечитабельной.

Как замечательно, когда есть дом, в который можно приехать в любое время. Где с любовью встретят и обогреют. Родственникам Медеи с этим повезло. Не имеет значения, кем по родословной ветке приходится гость, она всегда примет. Да и все родственники любили к ней приезжать. Чтобы в один момент не съехались многие, они даже график составили. Конечно, приезжали они не в дом, а к хозяйке дома. Медея, человек с большим и добрым сердцем. Ее любви, ласки, внимания хватает на всех. Она ни кого не осуждает и сама живет праведной жизнью. Вот только Бог не дал ей своих детей. Для меня это всегда больная тема. Когда была девчонкой, вбила себе в голову: «А вдруг у меня не будет детей?». И много лет переживала по этому поводу (пока не родила), так как всегда считала, что женщина в первую очередь создана для продолжения рода. Роды, кормление грудью – через это должна пройти каждая женщина ( не беру в счет тех, кто по каким-то принципам считает материнство лишним). Когда слышу или читаю, что у женщины нет детей и не получается завести ребенка, очень переживаю. Но это не единственное, чем наказала Медею жизнь.
Всю жизнь она прожила с мужем. После похорон, случайно наткнулась на письмо, из которого узнала, что ее родная сестра родила от ее мужа дочку. Всю жизнь жить в обмане. Предали два любимых человека. Не знаю, что может испытывать человек в такой момент, да и хватит ли сил простить такое.
Я прониклась душой к Медее, к ее силе духа. Она не жаловалась на свою судьбу, не злилась на людей, наоборот, одаривала всех своей любовью. Она сильная женщина.
Племянница Маша по духу оказалась слабее тети. Выйдя замуж, она с мужем договорились о свободной любви. Он налево, она направо. Я такого не понимаю. Семья – это личное, святое. А здесь, муж дома с ребенком, а жена в этот момент с любовником и наоборот. Всех все устраивает. Страшно от того, что новое поколение к этому идет. Не за горами, такой брак будет нормой. Маша влюбилась в любовника, который вил из нее веревки. Благополучие сына и мужа отошли на второй план. Ее даже не смущали укоры свекрови. Она не справилась со своим психологическим состоянием. По отношению к ней у меня спорное чувство. С одной стороны мне ее совсем не жалко. Но, вспомнив ее детство: рано похоронила родителей, из-за родной бабушки, которая обвиняла ее в гибели родителей, чуть не свела счеты с жизнью, понимаешь, какой стресс перенес бедный ребенок. Когда я читала о ее жизни с бабушкой, сердце сжималось. Поэтому, сказать, что я испытываю к Маше, не могу.
Книга не простая. Много персонажей. Я только после середины книги стала понимать что к чему. Изначально путалась, хотела даже бросить чтение книги. Пересилив, от книги я получила большое удовольствие. Такая правдивая история, со всеми трудностями, проблемами и разочарованиями, но наполненная такой силой – силой сплоченности семьи. По возможности книгу буду советовать всем.

Вязью чудесных эпитетов, словно лозами винограда, перевивается все полотно этого романа, слово за словом будто нанизаны на жемчужное ожерелье – ни одного не выкинешь, ни другого не вставишь. Каждое описание, каждая черточка идеально устроены на своем месте, словно мелкий бисер, рассыпанный узорами по подолу нарядного платья. Читать – одно удовольствие.

Сюжет – сплошное уныние.

Нет, я понимаю, что роман жизненный, что цель его показать в общем без прикрас то ценное, что существует в нашей обыденности, и при этом сделать эту обыденность чудотворной, но право слово, когда в одном флаконе сочетаются «вся скорбь еврейского народа» и дремучее православное отшельничество, замешанные на татарской долгой обиженной памяти и сдобренные армянско-грузинской эмоциональностью – получается какой-то суровый советский компот. Ближе всего к этому описанию подошла группа Дюна в своей замечательной «Коммунальной квартире». Помните же эти строчки:

Все так.

И на этом великолепно прописанном, невероятно эклектичном фоне, где короткими историями-притчами рассказана история всей страны, казалось бы увлекательнейше завернута история одной семьи, обьединяющей в себе целый мир.

Завернута-то завернута, но в черный плат (не зря он так часто упоминается в тексте).

Трагизм бытия раскидистой и насыщенной семьи – невероятен. Полкниги мне хотелось шваркнуть телефоном об стол и заорать: «Что ж вы все несчастные то такие?». Каждое печальное событие, ни в чем, впрочем не отличающееся от тысяч аналогичных, с которыми все мы встречаемся так или иначе каждый день, подчеркивается, переживается, настаивается на концентрированном страдании. Каждая радость мимолетна. Люди рождаются, чтобы умереть, женятся, чтобы развестись или мучительно ухаживать за больным, дружат, чтобы разъехаться, приезжают на юг, чтобы не ходить на море, трахаются, чтобы расставаться, и так далее.

Кажется, словно целую семью прокляли где-то в поколениях, обязав страдать по каждому мимолетному поводу, и ни в коем случае не наслаждаться жизнью. И даже Ника, единственная более-менее счастливая героиня выглядит словно натужно пытается спрятать под флером веселья пустоту и несчастность.

Каждый раз, читая какую-нибудь новую книгу, я задумываюсь над вопросом, выпестованным в школьных сочинениях: «Что автор хотел мне сказать?» В «Медее и ее детях» я вижу только «Подлые коммуняки перекорежили судьбы людей и все стали катастрофически несчастны, только в Боге благодать – неважно Тору или Псалтырь ты читаешь – но надо страдать, чтобы делать близких счастливыми, но и они должны страдать за тебя».

Это прекраснейший, проникнутый глубокой релизиозностью и вдумчивой чувствительностью роман.
Жалко только, что во мне он отзывается раздражением.

Если вы любите коллажи, то эта книга для вас. Она создана из множества небольших зарисовок, история, связанных в единое целое. Это история целой семьи, стержнем которой и стала Медея. Она любит одиночество и любит гостей. Она осталась в родном доме, у нее нет детей, но именно она стала главой этой большой и такой разной семьи.
Тут и о детстве, и о взрослении, о зрелости и старости. В этой книге много настроений, уйма героев. Где-то она яркая, где-то пастельных тонов, иногда тоскливо серая, а порой и черная.
Я не скажу, что читалось легко. Были моменты, когда хотелось книгу отложить, чтобы обдумать. А в некоторых местах она нагоняла тоску. Совсем как в жизни. Что-то нам нравится, а от чего-то хочется убежать.
В каждую семью вот такую вот Медею. Которая учит уважать прошлое, любить настоящее и стремиться в будущее.

Я еще пока не решила для себя могу ли я назвать Улицкую своим любимым писателем, но тем не менее книги ее я всегда читаю с огромным удовольствием. "Медея и ее дети" не стали исключением. В течение трех дней я просто жила там, в Крыму, в маленькой коморке у Медеи и могла с легкостью наблюдать за ней и ее родственниками-постояльцами и с интересом слушать истории их жизни, запивая домашней наливкой.
Отличный язык, яркие герои, оживающие на каждой странице. Жизнь Медеи и ее семьи, напоминает мне старинный резной сундук, который ее подруга Леночка когда то подарила Медее. С бережной аккуратностью оттуда достается нелегкая история каждого. Болезни, сеймейные секреты, несчастные отношения, а объединяет их всех любовь чистая, крепкая и настоящая. Они не ссорятся и не скандалят, радуются жизни, умеют прощать и еще всегда держатся подальше от политики, так легче жить.
Это Улицкая, поэтому не обошлось без шизофрении, инвалидов, самоубийств и просто нелегких судеб. Но несмотря на это, книга у нее получилась добрая и светлая, лично у меня она не оставила никакого тяжелого осадка. Легкая грусть была, но не тяжесть.

Первое, чем покоряет Улицкая раз и навсегда, - это ее язык. Живой, метафоричный, журчащий, как весенний ручеек, изящно переливающийся через кочки и веточки... Редко кто теперь пишет таким языком. Наоборот, все чаще стоит открыть современную российскую прозу, как на тебя вываливается в лучшем случае ворох сленговых словечек, а в худшем - пара ведер ядреного русского мата. Поэтому, читая Улицкую, я в первую очередь отдыхаю и ушами, и глазами.

Второй "покоряющий" атрибут - это то, о чем Улицкая пишет. Все очень простое, обыденное, регулярно встречающееся в жизни - но от того такое близкое и понятное, не раздражающее своей наигранностью, а, наоборот, как магнитом притягивающее реалистичностью и полным отсутствием пафоса.

"Медея и ее дети" - не исключение. История о последней чистокровной крымской гречанке Медее Мендос и ее многочисленных племянниках и племянницах, которые влюбляются, встречаются, женятся, изменяют, разводятся, по-новой с головой бросаются в омут чувств, но все равно выкраивают время, чтобы хоть на несколько дней выбраться под Феодосию, к Медее, которая всегда все поймет, но в своей мудрости не снизойдет до советов и замечаний.

Осталась довольна в книге всем, кроме ее объема:) Стоило только втянуться в чтение, как история Медеи взяла и закончилась... Поэтому пришлось срочно хвататься за очередную книгу Улицкой, чтобы не развеялось то очарование, которое навеяла "Медея и ее дети".

Книжный вызов 2011

Со школьных лет в моей памяти осталась фраза из Гоголевских «Мертвых душ»:

О старости так или иначе думают во всех возрастах.
Я никогда не стану старым – детство.
Я до этого не доживу – юность.
До этого так далеко – молодость.
Старость не за горами – зрелость.

О старости думают, ее боятся.

В этом смысле я - не исключение. И все- таки в моей жизни случились несколько встреч и две книги, радикально изменившие не просто взгляд - мировоззрение, связанное с закатным возрастом человека.
О встречах – не здесь и не сейчас.
Из упомянутых книг первой была «Гароль и Мод» Колина Хиггинса, вторая – эта, "случившаяся" впервые лет десять назад,«Медея и ее дети» Людмилы Улицкой.

Медея Георгиевна Мендес, урожденная Синопли.
Чистокровная гречанка, чьи предки когда- то прибыли с берегов Эллады к благословенным Таврическим берегам.
Удивительно, но их потомки сохранили в мусульманском и караимском окружении свою веру, свои греческие православные церкви, свой язык, к началу 20-го века уже существенно разнящийся с современным греческим языком, свой уклад дома, даже свою особенную еду.
Шестая из тринадцати детей в большой и шумной семье, жестоко и полностью осиротевшей в течение девяти дней, в страшные годы мировой войны и революционного лихолетья вырастившая двоих младших братьев и сестру.
Ей семьдесят шесть лет, ее дни заполнены до отказа работой (да-да, она все еще работает), хлопотами по дому, чтением, письмами, тихим диалогом с Богом, ведущемся посредством молитвы и собственных слов.
Весенне – летней порой ее дом гудит от голосов больших и маленьких родственников, график приездов которых ввиду их многочисленности составляется заранее.
В осенне-зимнее время она остается в своем старом доме одна.
Вдова. Так и ставшая матерью женщина (наверное, в занятости своей, Господь что-то перепутал и счел ее материнский долг выполненным еще до ее замужества).
Пережившая две мировые войны и революцию, отдавшая юность и молодость семье, когда-то преданная мужем и сестрою.
Медея, по типичным представлением, и есть сосредоточение страхов, связанных со старостью и одиночеством.
А она – она счастливый, полнокровно и полноценно живущий человек.
Любящая, великодушная и простившая – она счастлива.
Ведь счастье - оно внутри человека, оно в тихом и твердом следовании совести, готовности принять все, что послано человеку Богом и благодарности за каждый прожитый день…

Я сознательно ничего не пишу о «ее детях», этих ветвях и веточках – московских, ташкентских, вильнюсских, новосибирских - привитых накрепко к греческому дереву, питаемому соком жизни старой женщины, Медеи Георгиевны Синопли.

Секрет достоинства и счастья в любом месте, в любое время, в любом возрасте – вот что для меня роман «Медея и ее дети».

И последнее.
Скорее всего, эту книгу не следует читать лицам младше сорока лет.
Лицам старше – читать обязательно.

В который раз поражаюсь, насколько "мой" писатель Улицкая и как недавно я её открыла! Но лучше поздно, чем совсем поздно. Ни одна её книга не разочаровала, а "Медея" теперь будет конкурировать у меня с "Казусом" на звание самой любимой, за что огромное спасибо margo000 - это её совет в рамках флэшмоба-2011.
Для тех, кто роман ещё не читал и думает, делать это или нет: если для вас главное - динамика, захватывающий сюжет, острые ситуации, психологические изыски, копание в своей или чужой душе, необычные герои - не читайте! Это повествование - простое, даже очень простое, вам будет скучно и досадно. Я-то семейные саги обожаю, и единственная претензия к "Медее" - роман слишком короткий, не успела насладиться, а он уже закончился, а я бы ещё страниц пятьсот с удовольствием проглотила... Правда, самыми интересными показались страницы, посвящённые непосредственно заглавной героине - старой гречанке Медее, семья которой испокон веков жила на земле Крыма. Эта простая мудрая женщина стала моим, не побоюсь этого слова, идеалом. Я бы очень хотела жить именно так, как она - в маленьком южном поселке, в доме - пусть старом и без удобств, но своём собственном, куда можно пригласить друзей и родных на лето. Работать на обычной работе, где понятно, что делаешь и зачем, и знаешь, что это точно нужно людям, а не только тебе из-за зарплаты. Возделывать свой огород, который рядом с домом, а не за сто километров от него, и смотреть на деревья и цветы, а не на трубы и унылые многоэтажки. Любить своих многочисленных родственников, принимать их у себя и всё лето жить их жизнью и интересами, встречая всё как должное и не пытаясь никого переделать. А главное - иметь такое же, как у Медеи, твёрдое и неизменно верное понятие о жизни, которое с легкостью позволяет решать для себя, что в этой самой жизни правильно, а что нет, на что можно посмотреть снисходительно, а что принять никак невозможно. И при этом - какое ценное и завидное качество! - уметь никому не навязывать свои взгляды , памятуя о том, что люди все разные и думают обо всё тоже неодинаково, и то, что важно для одного, может быть совершенно незначительным для другого. Медея всегда выполняет свой долг, так как понимает его, но не пытается сделать должниками других. Десятилетиями живёт аскетом и носит траурную вдовью одежду - но с пониманием и снисхождением смотрит на грешки других. Многие ли женщины с такой мудростью повели бы себя после открытия, которое свалилось на плечи Медеи сразу за смертью любимого мужа? Боюсь, что очень немногие. А она - простила, пережила, и вряд ли изменила отношение к кому-то. Потому что понимала: это жизнь, и с ней не поспоришь, а что было - то было, изменить этого никто не в силах. А её завещание? Поставить историческую справедливость выше интересов семьи (при том, насколько она предана всю жизнь этой самой семье!) и вот так просто, решительно попытаться её восстановить хотя бы в одном случае - это многого стоит!
У её "детей" - всё по-другому, у них разнообразные интересы, масса возможностей, множество приключений, яркие страсти - в общем-то, у них есть всё. Вот только нет этого глубинного, изначального прозрения истины, которое есть у Медеи. Но дано ей и понимание того, что путь у каждого из нас свой. И благодарные ей за всё "дети" с таким же пониманием и уважением принимают её последнюю волю.