Лялин дом

До этого я читала только "Казус Кукоцкого". Она меня очень впечатлила, потому что это была интереснейшая история, где рождались, взрослели, менялись герои. Очень много героев, очень много историй и прекрасный язык. И вот "Медея и ее дети", вторая моя книга Улицкой, через огромный перерыв. Язык шикарный. Ничего другого не скажешь. Такие словобороты, такая жизнь у каждого слова! Зачитываешься и зачитываешься. как рахат-лукум, жуешь, жуешь и наслаждаешься. Вот только через минуту, как-будто и не жевал ничего.
Опять семья, огромное количество героев. Половину книги не понимаешь о ком речь идет. Племянник, или брат жены, или брат мужа? Да какая разница? так хорошо написано, что и суть не важна.
И вот книга закончилась. раз и всё. ей бы еще быть и быть с таким количеством героев. И вот я думаю, а если бы не язык, которым написана эта книга, правда ли так хороша история? ведь по сути - это обычные истории жизни. Измены, бытовуха, не самый красивый секс на кровати, на чердаке, на столе. Обычная работа у героев. Совершенно обычные тараканы в голове. По сути, это такая бытовушка...просто хорошо закутанная в язык, в эмоции, в правильность повествования. Но мне нравится, это лучше, чем длинная история совсем уж простых Маши и Ивана, которые бухают и по пьяни изменяют друг другу, а еще с каждой страницы матом в тебя кидаются. тут всё красиво, интеллигентно так)

Я почти убеждена в том, что Медея со временем станет настолько же полноправным классическим женским образом русской литературы, как всем нам с детства хорошо известные Наташа Ростова, Татьяна Ларина, Аксинья из "Тихого Дона" или Матрена Солженицына. Медея неординарна, несмотря на ординарность своей профессии, ее внутренний мир хочется определить опрокинутой восьмеркой, символизирующей бесконечность, и это тем более удивительно, что окружающий ее внешний мир достаточно прост, ограничен и незатейлив. Как-то так получилось, что эта более ранняя, нежели "Казус Кукоцкого" или "Искренне ваш Шурик" вещь Улицкой была прочитана мною позже. Я знаю, что у "Шурика" и "Казуса" достаточно много поклонников, но лично меня они оставили равнодушной. Они напоминают красиво, даже слишком красиво и вычурно слепленных кукол, они оставляют впечатление надуманности и потому - искусственности. Хотя справедливости ради стоит оговориться, что надуманности и искусственности - высочайшего класса. По владению словом в современной литературе я могу поставить в один ряд с Улицкой может быть, только Дину Рубину и в меньшей степени - Татьяну Толстую. Этого у Людмилы Улицкой не отнять. Но Медея - живая и настоящая. Она заставляет задуматься о множестве вещей. О том, что зло однозначнее и в десятки раз примитивнее добра, а месть, даже самая виртуозная и изощренная всегда обречена выглядеть бледной тенью по сравнению с обыкновенным, простым, человеческим прощением. А если прощение не выглядит унизительным, - а оно выглядит обычно так у тех, кто пытается купить чью-то благосклонность, а значит, не прощает а торгует очень сильным чувством, - но исполнено чувства собственного достоинства, как у Медеи, это так красиво и глубоко... Что становится одним из тех впечатлений и переживаний, которые забыть невозможно, сколько бы ни прошло лет.