Бумажная
1488 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Не думайте, исходя из названия, что это книга полна историй из жизни моделей и кутюрье. Это очень серьёзное чтение со схемами, матрицами, сложными терминами и подчас трудно воспринимаемыми смыслами.
В книге - несколько частей: 1. Структура означающего. 2. Структура означаемого. 3. Структура знака. 4. Риторическая система.
По Барту мода представляет собой систему означающего, означаемого и знака, а вся одежда делится на виды: настоящая одежда, представляемая одежда и используемая одежда.
"Настоящая" одежда существует в системе производства, "используемая" - в системе повседневного бытового потребления, а "представляемая" - в сфере журналов и магазинов.
Как раз "представляемая" одежда и анализируется в книге, как часть мифологической системы, которую формируют средства массовой информации, модная фотография и механизмы продаж.
Барт утверждает, что сначала формируется миф, возникающий вокруг одежды "представляемой", и лишь затем возникает одежда реальная.
"Настоящая" одежда не существует вне системы моды и подчинена ее принципам.
Мода становится системой потребления мифа.
Для Барта мода - это всего лишь идеальная модель смыслообразования вообще, зафиксированная в модных журналах и статьях о модных тенденциях.
В результате оказывается, что именно слово наделено могуществом акцентировать, подчинять костюм детали, развенчивать один аксессуар как старомодный и провозглашать другой символом морального здоровья и социального успеха.
Язык, делает вывод Барт, осуществляет в современном обществе абсолютный диктат над действительностью.
Очень интересно наблюдать, как автор раскладывает в рамках своих матриц, например, юбку-колокол или хлястики с бретелями.
Как вам такая выдержка из книги:
" для появления смысла нужно, чтобы некоторый элемент мог то сращиваться с главным
предметом, то освобождаться от него; иначе говоря, нужны такие элементы, которые по природе
своей ни слишком независимы, ни слишком паразитичны; обычно так обстоит дело со вставными
деталями - например, с хлястиком, подкладкой и воротником, так может обстоять дело (реже) и с
предметами изначально подвижными, но которые можно, вообще говоря, вшить или вставить в основной предмет (берта, пелерина, пояс); здесь мы вплотную сближаемся с накладными элементами - то есть с вариантом искусственности. "
Боюсь, что такое чтение осилит не каждый.

Долго с этой книжкой терзали друг друга, но оно того стоило.
Этим, наверное, хороший "нонфик" отличается от вообще-нонфика, которого нынче хоть лопатой греби: мозги со скрипом, но начинают ворочаться. Текст читается не гладко, терминов незнакомых масса, возвращаться приходится постоянно, особенно если в чтении вдруг случилась пауза, etc. etc.
Но интересно же.
Интересно и следить за мыслью Барта, и сравнивать то, что он пишет, с днём сегодняшним (а прямо очень видно, что книга написано до возникновения "ретромании" на рубеже 1970-80-х; а "СМ" опубликована в 1967-м, это ж и битлы не распались, и Элвис жив, а в моде ещё далеко до идеи "возьмём лекала 1940-х, гипертрофируем и обмажем блёстками - это будут 80-е!").
В общем и целом, если тема "мода как язык" вам интересна, читать стоит.
А если интересно только, что с такой точки зрения можно увидеть, то вот сверхкраткое и потому не могущее быть адекватным резюме: мода, если это язык, то такой язык, в котором грамматика остаётся более-менее неизменной, а значения отдельных слов и даже фонем могут кардинально меняться в течение очень короткого времени (года и даже сезона).
Пока что не добрался до критики этой работы Барта, но встречающиеся в интернетах цитаты выдают в критиках, что они будто бы решили, что Барт между модой и языком ставит знак равенства. Не увидел ничего подобного, он и сравнивает-то, вроде бы, язык и речь (французские) с языком и речью модных журналов ("моды-описания" в его терминах). Тем не менее, критиков теперь интересно тоже полистать.
- -
Статьи (Барта же) в приложении тоже подобраны хорошо, так что сплошные пятёрки с плюсами.
Единственное плохо в этом издании: как-то так книга переплетена, что в начале чтения немного ломается корешок и листы рискуют выпасть. Не на одном экземпляре видел.

Сама "Система моды" - замечательный семиотический (или семиологический?) этюд: Ролан Барт раскладывает модное описание на категории, виды, формирует синтагмы, вычленяет денотации, вчленяет коннотации... Зачем-почему, куда это ведет и для чего служит, вам вряд ли ответят. Множество остроумных и точных замечаний собственно о Моде. Собственно, книга Барта - пока что лучшее и самое нескучное по теме.
статьи по семиотике культуры - великолепны, остры, парадоксальны (про дендизм, фотографию, рекламу, исторический дискурс, медицину, чтение и т.д.). С непривычки ко всем этим синтагмам и вестиментарным кодам читать сложно, но стоит того. В общем, радостно брызжу слюнями и захлебываюсь восторгом, изливаясь некритическими словесными конструкциями. Господа фэшн-smb, это книга для вас, чтоб не зазнавались.

одна из функций языка, очевидно, и заключается в том, чтобы бороться с тиранией визуального восприятия и связывать смысл с другими способами восприятия или ощущения. Даже и среди самих форм слово может создавать такие значения, которые с трудом передаются образом: слово гораздо гибче образа, когда нужно сделать значимыми (а не ощутимыми) те или иные комплексы или движения

Эротика как таковая - та, которой могут научить нас писатели вроде Сада, а в наши дни психоанализ, -начинается и кончается с появлением частичного, раздробленного, фрагментированного тела, когда значимыми являются лишь некоторые его части; эротическое тело как бы никогда нельзя собрать воедино.

В нашем искусстве, и особенно в искусстве кинематографа, промежуток между означающим и означаемым очень мал; это семиология не символики, а прямых аналогий;< Наша киносемиология не опирается ни на какой код; она изначально рассматривает зрителя как бескультурного и стремится предъявить ему полную имитацию означаемого (между тем в истории нашего театра бывали и символистские периоды).<>В нашем современном искусстве риторика дискредитирована, в отличие от других типов искусства, где условность в чести.<При внешней видимости свободы и естественности наше семиологическое искусство так и принуждает творца к тавтологии, в рамках которой изобретательность одновременно и обязательна, и ограниченна; отказ от условности влечет за собой строжайшее соблюдение естественности. Таков парадокс нашей семиологии зрелищ: она принуждает непрерывно изобретать новые слова, но не позволяет создать ни одного абстрактного понятия.














Другие издания

