Таиров

Имя Александра Яковлевича Таирова известно каждому, кто знаком с историей российского театрального искусства. Этот выдающийся режиссер отвергал как жизнеподобие реалистического театра, так и абстракцию театра условного, противопоставив им "синтетический театр", соединяющий в себе слово, музыку, танец, цирк. Свои идеи Таиров пытался воплотить в основанном им Камерном театре, воспевая красоту человека и силу его чувств в диапазоне от трагедии до буффонады. Творческий и личный союз Таирова с велико...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

6 оценок

5
67%
4
17%
3
0%
2
17%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 7Хотят прочитать 17

Рецензии

Clickosoftsky21 ноября 2021 г.
«...и обретает цвет и звук, и плоть, и страсть...»
К этой книге я пришла кружным путём, и кружочек занял ни много ни мало почти сорок лет. Летом 1983 года купила в уездном книжном магазинчике сборник Михаила Левитина Болеро . Была очарована первой же строкой — названием повести: «Витя Куза в сандалиях на босу ногу» (и рассказом, давшим название сборнику — но о нём в другой раз). Чудесная эта повесть была о том, как возникает увлечение человека театром, и о том, куда всё исчезает, когда театр заканчивает своё существование. В сюжете фигурировал Камерный театр, а также великая актриса Алиса Георгиевна Коонен. Смешно признаться, но тогда я сочла их художественным вымыслом автора.
Так что можете представить себе моё потрясение, когда буквально пару месяцев спустя в московском букинистическом я наткнулась на книгу о Камерном театре... то есть он действительно БЫЛ?!.. Переворачивала страницы, всматривалась в фотографии, искала Коонен, забывала дышать.
Меня и всегда-то интересовал театр, но в большей степени драматургия и постановки. Теперь же я плотно подсела на «окружение», то есть всевозможные книги о театре. Среди них в моей домашней библиотеке появились и Страницы жизни Алисы Георгиевны (неоднократно перечитанные и рекомендованные друзьям), и сборник «Режиссёрское искусство Таирова» (1987), который у меня кто-то зачитал, к большому моему сожалению. В нём мне особенно запомнился фрагмент о работе А.Я. Таирова в драмтеатре Симбирска: за один сезон молодой режиссёр поставил сорок спектаклей, причём сам же играл в них, иногда не по одной роли! А это значит, что местный бомонд и купечество еженедельно могли отправляться посмотреть новый спектакль... эх. Аж зависть одолевает :)
И вот нынче снова читаю книгу Михаила Левитина, на сей раз озаглавленную коротко и просто «Таиров». То есть один из высоко ценимых мною писателей (да, я знаю, что М.З. Левитин — режиссёр, но ни одного его спектакля я не видела) написал о моём любимом режиссёре... ни одного спектакля которого я тоже не видела, да и не могла видеть. Сама удивляюсь :)
Что остаётся от режиссёрского искусства, если нет записей спектаклей или хотя бы фотографий? Максимум воспоминания современников. А тут «воспоминания второго порядка», хоть и из первых рук — Левитин был знаком и много общался с Коонен (что и нашло отражение в повести, открывающей сборник «Болеро»).

— Там теперь внизу мюзик-холл, — с презрением скажет Алиса Коонен через шестьдесят лет, увидев изумлённое лицо автора этой книги, и укажет пальцем вниз на расположенную под её квартирой сцену бывшего Камерного, откуда, мешая нашей беседе, разухабисто играл оркестр.
Остальное — кропотливая реконструкция событий по крайне скудным историческим материалам (определённо, память об уничтоженном Камерном театре тоже старались вытравить), а также ремарки и мизансцены, выстроенные автором-режиссёром, диалоги, представленные писателем...
В начале книги возникает слишком много вопросов. В том числе и в буквальном смысле — вопросительных знаков. Михаил Захарович словно сомневается, как приступиться к такому непростому материалу, колеблется, имеет ли он право на, по сути, воссоздание биографии. Но стоит автору вступить на знакомую стезю театрального искусства — и текст дышит свободнее, и уже не возникает сомнений, что всё было именно так. И тем не менее жанр книги в аннотации определён как «документальный роман», а не биография. Что ж, соглашусь.
Читать было удивительно интересно (говорю за себя, вы понимаете), обнаружила множество неизвестных мне ранее фактов, по-новому увидела и открыла характеры Алисы Георгиевны и Александра Яковлевича, а также окружающих их людей. Иногда эти открытия бывали огорчительными: так, Юрий Олеша в пьесе «Список благодеяний» вывел Алису Коонен в карикатурном виде, очернил её, а В.Н. Билль-Белоцерковский (это его пьеса «Шторм», в спектакле Моссовета по которой все запомнили Раневскую в роли Маньки-спекулянтки: «Що вы г'рите?..») написал Сталину письмо, в котором патетически вопрошал, доколе будет продолжаться засилье Булгакова на сценах советских театров и не пора ли это прекратить...
Поражает невероятная, прямо-таки чудовищная работоспособность Таирова и Коонен (а вместе с ними и творческого коллектива Камерного): так, за десять месяцев работы на Дальнем Востоке Камерный театр показал 525 спектаклей и дал 220 концертов! Вы хоть в уме прикиньте, сколько это в день.
Я уж не говорю о совершенно фантастических (особенно для тех времён Советской власти) гастролях Камерного, когда театр месяцами играл в Германии, Франции, Литве, в Южной Америке. Алиса Коонен, кстати, была признана на Западе лучшей трагической актрисой столетия, представляете? И это практически сразу после ухода из жизни великой Сары Бернар...
Театр и на родине выдавал постановки одну за другой. Часть из них, правда, оказывались запрещены чуть ли не сразу после премьеры. Таирову почём зря инкриминировали то элитарность, то формализм, то отрыв от народных масс... При этом

Таиров писал в «Прокламациях художника», что нельзя заигрывать с народом, строить какое-то специальное демократическое искусство, унижать малограмотностью. Надо не приспосабливаться, а приобщать.
Спектакли Камерного с удовольствием и неоднократно посещали партийные бонзы самого высокого разбора. Увы, режиссёра это не спасло. Театр был фактически уничтожен, а его создатель через год после этого скончался от рака мозга. Вот такой трагический финал.
Тем, кто недоумевает, почему ничего ранее не слышал о Таирове, а может, предполагает, что М.З. Левитин отыскал незначительного и малоизвестного коллегу и пользуется этим, — так вот, им следует знать, что Михаил Чехов называл Таирова в числе пяти великих русских режиссёров — наряду со Станиславским, Немировичем-Данченко, Мейерхольдом и Вахтанговым. Таиров был одним из тех, кто создавал саму профессию режиссёра — в современном понимании этого слова (давным-давно читала об этом у Станиславского в книге «Моя жизнь в искусстве»), потому что прежде режиссёр был в театре, по выражению Левитина, «человеком с колокольчиком, напоминающим актёрам о выходе», то есть фактически сценариусом. И лишь отечественные режиссёры начала двадцатого века превратили его в творца и повелителя сценических сфер...
Словом, с огромным интересом и даже вдохновением прочла эту книгу, спасибо автору! Недаром он за неё Премию Москвы по литературе получил.
Хорошее, добротное издание 2009 года в серии «ЖЗЛ» содержит две чёрно-белые вклейки, в общей сложности 64 фотографии, многие из которых мне были доселе неизвестны.
Написано для подборки и группы Драматургия
Читать далее
51
2,1K
panda00719 сентября 2013 г.
На днях моя приятельница сходила в театр. Это меня не удивило, она вообще больщая театралка. Удивило меня то, что пошла она в «Эрмитаж» к Михаилу Левитину. На вопрос о том, как это было, она смогла выдавить из себя единственное слово: «Ужасно!»
Но каково же было её изумление, когда она узнала, что параллельно я читала книгу того же автора. «О впечатлениях можно не спрашивать?» – поинтересовалась она. Да, мнения наши полностью совпали.
Собственно, никакого Левитина я читать не хотела, а хотела познакомиться с биографией режиссёра Таирова. Кто ж виноват, что написал её Левитин? Понятно кто, издательство «Молодая гвардия».
Сначала Левитин долго сетует, что Таиров сам не написал биографию, не рассказал об отце-матери, утаил проживание в Бердичиве, и теперь ему, автору, приходится мучиться. Потом автор впадает в слюнявый пафос:

Как же он стоял на фотографиях в берете, то ли оперно, то ли балетно!
Мальчик обладал способностью вылущивать суть вещей.
Прежде всего хотел нравиться самому себе. И нравился. Часто стоял перед
зеркалом, гордясь и любуясь увиденным.

А дальше начинается роман. Насколько роман документален и имеет отношение к реальному Таирову понять невозможно. Уж больно образ создатся странный и неземной, слащавый и приторный. Пафос всё растёт: оказывается Булгаков, Экстер и Эренбург родились не сами по себе, а потому что все они в перспективе понадобятся Таирову. О как. Да и пламенные революционеры старались не просто так:

Казалось, что и преступления они совершили, чтобы оттачивали красноречие Таиров и его друзья.

Об Украине с любовью:

А здесь, в Киеве, где с особым удовольствием стреляли в чиновников-москалей, с не меньшим удовольствием громили евреев, и трудно было отличить громил от революционеров, где любой бунт приобретал особенно разнузданный характер, разудалый, малороссийский, какой-то кишечно-желудочный, не нужно было даже и направлять — сами шли и шумели.

О театре и того хуже.
В общем, уже к середине книги складывается ощущение, что Тиаров – полный шизофреник. И мир вокруг него тоже шизофренический. И если отвлечься от того, что речь идёт о вполне конкретном человеке, больше того, знаменитом режиссёре, это даже забавно. Но отвлечься непросто.
Читать далее
30
484
lastdon8 июля 2022 г.
Стыдно признаться, до недавнего времени мне практически ничего не было известно про Камерный театр, Таирова и его музу Алису Коонен (так, какие-то обрывки где-то когда-то), И продолжал бы ничего не знать, если бы не Ольга Clickosoftsky и ее рецензия, но бежать читать про Таирова я все равно не торопился, да и не мог ожидать, что книга из серии "Жизнь замечательных людей" будет настолько потрясающей. Если бы его величество случай в образе игры KillWish не указал, чего мне не достает в данный момент.
Александр Яковлевич Таиров не успел написать книгу о себе, в 1950-м году его Камерный театр закрыли, а сам он умер через месяц. Интересно, если зайти на сайт театра им. Пушкина, то можно найти информацию о спектаклях Камерного и узнать, что они считают себя наследниками творчества Таирова и забытого театра. Но мне не очень верится в их "бережно поддерживаемую историческую связь", и вот почему:
Недолго прослуживший в Театре Пушкина, бывшем Камерном, Владимир Высоцкий расскажет, что на репетициях какого-то ничтожного спектакля, по ходу которого надо было рвать письма, он случайно обнаружил, что поданные ему реквизитором конверты — не что иное, как письма к Таирову не то Кокто, не то Леже, и навсегда поразился силе забвения.
История жизни Таирова и его театра, в котором "прежде всего, все должно быть очень красиво" как и во многих биографиях как бы разделяется на две части - до революции и после.. Вырос А.Я в Украине, сначала Ромны и Бердичев, затем Киев.
Киев брал тебя сразу в охапку, ты двигался внутри него, как птица внутри кроны, ты обретал себя в нем, как семечко внутри плода. Разворошить этот город не могли ни обстрелы, ни погромы, он был непоколебим.
Были спектакли - Рига, Петербург, провинция, и вот в 14-м году Таиров, вместе с А. Г. Коонен и группой молодых артистов организует Камерный театр в Москве, правда здание у него отобрали владельцы, решив что театр не популярен, но после революции здание вернули и даже нашлись покровители - Луначарский.. Театр развивался, и был на удивление успешен.. Почему на удивление?
Иногда Луначарскому казалось, что Ленин нарочно дразнит театры, чем-то они ему в юности насолили.
— Что вы с ними возитесь? — говорил он, картавя. — Все они одни гении. Гоните их к чертовой матери! Пусть помыкаются.
— А народу куда ходить? — спросил кто-то. — В свободное время.
— В цирк, — ответил Ленин не задумываясь
Театр успешно гастролировал в Европе и Южной Америке, его отпускали легко, в надежде что этот чуждый и западнический театр останется за границей. Требовали постановки советских пьес вместо Юджина О Нила, Бернарда Шоу, Уайльда.. Хотя был Булгаков, запретили (но разве он советский)
Он умеет ставить про Запад, может быть, в этом и есть специфика Камерного. Почему нельзя? Культура его артистов предполагает игру в другой мир, другую стилистику, она более изощренная, чем в других театрах, надо протащить себя сквозь современность Запада в нашу современность.
К тому же "Советских драматургов он по-прежнему боялся, они казались ему какими-то недоразвитыми. Чего проще — построить реплики в столбцы и посчитать себя драматургом?"
А времена тем временем суровели, именитые режиссеры ругали Таирова напропалую. Космополит, западник с еврейскими корнями.
От других режиссеров его отличало следование главному правилу — никогда не бить лежачего. И вообще никого не бить.
И он долго молчал, хотя его уговаривали выступить там, и здесь, он не хотел.. Но кто мог его услышать — разве только Михоэлс. Он был над схваткой. А они разорялись, доколе эти чужие Булгаков, Таиров будут писать и ставить. А Сталин им отвечал:
А вот что Камерный театр — чужой театр, не наш, буржуазный театр, тут вы, товарищ, определенно не ошибаетесь».
С какого-то момента он понял, как и очень многие, что жить в России стыдно, не то что заниматься здесь театром!
Михаил Левитин написал блестящую книгу, и конечно много рассказал о спектаклях театра, актерах и все это очень интересно. И написано как-то филигранно, автор книги как бы ушел в тень предоставив героям жить в его книге. И раз уж в моем отзыве я не сообразил ничего написать про главную звезду Камерного - Алису Коонен, и ее жизнь с Таировым, то вот закончу цитатой:
То, что женщины были самым главным содержанием мира, он понял очень рано. И это не было данью стихам, обожанием прекрасной незнакомки — скорее это было и осталось на всю жизнь любовью Дон Кихота к Дульсинее, желанием положить свою жизнь к чьим-то ногам.
Читать далее
12
104

Все рецензии

Цитаты

panda00719 сентября 2013 г.
Так уж исторически сложилось, что в театр извечно поступали люди невежественные, мнящие себя талантами, а иногда и на самом деле ими являющиеся, правда, в сильно дремотном состоянии.
7
415
panda00719 сентября 2013 г.
Город брал тебя сразу в охапку, ты двигался внутри него, как птица внутри кроны, ты обретал себя в нем, как семечко внутри плода. Разворошить этот город не могли ни обстрелы, ни погромы, он был непоколебим.
6
394
panda00719 сентября 2013 г.
Государство, хватая кого ни попадя, делало биографии молодым людям с большими амбициями. Все они потом в анкетах писали — в 1905-м сидел в тюрьме, — но почти никто не написал, что это длилось всего несколько дней, а иногда часов.
5
368