Рецензия на книгу

• 

  Clickosoftsky21 ноября 2021 г.

  «...и обретает цвет и звук, и плоть, и страсть...»

  К этой книге я пришла кружным путём, и кружочек занял ни много ни мало почти сорок лет. Летом 1983 года купила в уездном книжном магазинчике сборник Михаила Левитина Болеро . Была очарована первой же строкой — названием повести: «Витя Куза в сандалиях на босу ногу» (и рассказом, давшим название сборнику — но о нём в другой раз). Чудесная эта повесть была о том, как возникает увлечение человека театром, и о том, куда всё исчезает, когда театр заканчивает своё существование. В сюжете фигурировал Камерный театр, а также великая актриса Алиса Георгиевна Коонен. Смешно признаться, но тогда я сочла их художественным вымыслом автора.
  Так что можете представить себе моё потрясение, когда буквально пару месяцев спустя в московском букинистическом я наткнулась на книгу о Камерном театре... то есть он действительно БЫЛ?!.. Переворачивала страницы, всматривалась в фотографии, искала Коонен, забывала дышать.
  Меня и всегда-то интересовал театр, но в большей степени драматургия и постановки. Теперь же я плотно подсела на «окружение», то есть всевозможные книги о театре. Среди них в моей домашней библиотеке появились и Страницы жизни Алисы Георгиевны (неоднократно перечитанные и рекомендованные друзьям), и сборник «Режиссёрское искусство Таирова» (1987), который у меня кто-то зачитал, к большому моему сожалению. В нём мне особенно запомнился фрагмент о работе А.Я. Таирова в драмтеатре Симбирска: за один сезон молодой режиссёр поставил сорок спектаклей, причём сам же играл в них, иногда не по одной роли! А это значит, что местный бомонд и купечество еженедельно могли отправляться посмотреть новый спектакль... эх. Аж зависть одолевает :)

  И вот нынче снова читаю книгу Михаила Левитина, на сей раз озаглавленную коротко и просто «Таиров». То есть один из высоко ценимых мною писателей (да, я знаю, что М.З. Левитин — режиссёр, но ни одного его спектакля я не видела) написал о моём любимом режиссёре... ни одного спектакля которого я тоже не видела, да и не могла видеть. Сама удивляюсь :)
  Что остаётся от режиссёрского искусства, если нет записей спектаклей или хотя бы фотографий? Максимум воспоминания современников. А тут «воспоминания второго порядка», хоть и из первых рук — Левитин был знаком и много общался с Коонен (что и нашло отражение в повести, открывающей сборник «Болеро»).

  
  — Там теперь внизу мюзик-холл, — с презрением скажет Алиса Коонен через шестьдесят лет, увидев изумлённое лицо автора этой книги, и укажет пальцем вниз на расположенную под её квартирой сцену бывшего Камерного, откуда, мешая нашей беседе, разухабисто играл оркестр.

  Остальное — кропотливая реконструкция событий по крайне скудным историческим материалам (определённо, память об уничтоженном Камерном театре тоже старались вытравить), а также ремарки и мизансцены, выстроенные автором-режиссёром, диалоги, представленные писателем...

  В начале книги возникает слишком много вопросов. В том числе и в буквальном смысле — вопросительных знаков. Михаил Захарович словно сомневается, как приступиться к такому непростому материалу, колеблется, имеет ли он право на, по сути, воссоздание биографии. Но стоит автору вступить на знакомую стезю театрального искусства — и текст дышит свободнее, и уже не возникает сомнений, что всё было именно так. И тем не менее жанр книги в аннотации определён как «документальный роман», а не биография. Что ж, соглашусь.
  Читать было удивительно интересно (говорю за себя, вы понимаете), обнаружила множество неизвестных мне ранее фактов, по-новому увидела и открыла характеры Алисы Георгиевны и Александра Яковлевича, а также окружающих их людей. Иногда эти открытия бывали огорчительными: так, Юрий Олеша в пьесе «Список благодеяний» вывел Алису Коонен в карикатурном виде, очернил её, а В.Н. Билль-Белоцерковский (это его пьеса «Шторм», в спектакле Моссовета по которой все запомнили Раневскую в роли Маньки-спекулянтки: «Що вы г'рите?..») написал Сталину письмо, в котором патетически вопрошал, доколе будет продолжаться засилье Булгакова на сценах советских театров и не пора ли это прекратить...
  Поражает невероятная, прямо-таки чудовищная работоспособность Таирова и Коонен (а вместе с ними и творческого коллектива Камерного): так, за десять месяцев работы на Дальнем Востоке Камерный театр показал 525 спектаклей и дал 220 концертов! Вы хоть в уме прикиньте, сколько это в день.
  Я уж не говорю о совершенно фантастических (особенно для тех времён Советской власти) гастролях Камерного, когда театр месяцами играл в Германии, Франции, Литве, в Южной Америке. Алиса Коонен, кстати, была признана на Западе лучшей трагической актрисой столетия, представляете? И это практически сразу после ухода из жизни великой Сары Бернар...
  Театр и на родине выдавал постановки одну за другой. Часть из них, правда, оказывались запрещены чуть ли не сразу после премьеры. Таирову почём зря инкриминировали то элитарность, то формализм, то отрыв от народных масс... При этом

  
  Таиров писал в «Прокламациях художника», что нельзя заигрывать с народом, строить какое-то специальное демократическое искусство, унижать малограмотностью. Надо не приспосабливаться, а приобщать.

  Спектакли Камерного с удовольствием и неоднократно посещали партийные бонзы самого высокого разбора. Увы, режиссёра это не спасло. Театр был фактически уничтожен, а его создатель через год после этого скончался от рака мозга. Вот такой трагический финал.
  Тем, кто недоумевает, почему ничего ранее не слышал о Таирове, а может, предполагает, что М.З. Левитин отыскал незначительного и малоизвестного коллегу и пользуется этим, — так вот, им следует знать, что Михаил Чехов называл Таирова в числе пяти великих русских режиссёров — наряду со Станиславским, Немировичем-Данченко, Мейерхольдом и Вахтанговым. Таиров был одним из тех, кто создавал саму профессию режиссёра — в современном понимании этого слова (давным-давно читала об этом у Станиславского в книге «Моя жизнь в искусстве»), потому что прежде режиссёр был в театре, по выражению Левитина, «человеком с колокольчиком, напоминающим актёрам о выходе», то есть фактически сценариусом. И лишь отечественные режиссёры начала двадцатого века превратили его в творца и повелителя сценических сфер...

  Словом, с огромным интересом и даже вдохновением прочла эту книгу, спасибо автору! Недаром он за неё Премию Москвы по литературе получил.
  Хорошее, добротное издание 2009 года в серии «ЖЗЛ» содержит две чёрно-белые вклейки, в общей сложности 64 фотографии, многие из которых мне были доселе неизвестны.

  Написано для подборки и группы Драматургия

  51

  2,1K