Цитаты из книги Slapstick

Мне кажется, что музеи в головах у детей автоматически опустошаются в минуту невыносимого ужаса - чтобы избавить детишек от безутешного горя.

"Задница - что пара дробин,- говаривал отец Малаки, Ноэль.- Рэнсом К. Фэрн смахивает на верблюда, который уже переварил оба своих горба, а теперь переваривает и остальное, кроме волос и глаз".

Небоскреб "Магнум Опус" представлял собой двенадцатиугольную стройную колонну, по всем двенадцати граням облицованную голубовато-зеленым стеклом, ближе к основанию приобретавшим розоватый оттенок. По утверждению архитектора, двенадцать граней должны были представлять двенадцать великих религий мира. До сих пор никто не просил архитектора их перечислить. И слава богу, потому что он не смог бы этого сделать.

У нее, как и у Малаки Константа, было единственное в своем роде лицо - поразительная вариация на избитую тему,- так что каждый собеседник невольно ловил себя на мысли: "Да, лицо не как у людей, а красота? Побольше бы таких!" А Беатриса обошлась со своим лицом, по сути дела, как могла бы любая дурнушка. Она покрыла его гримом достоинства, страдания, ума, добавив пикантную черточку презрительного высокомерия.

Бобби Дентон нанизал всех своих слушателей, как на вертел, на свой пронзительный, горячий и полный любви взгляд и принялся поджаривать их целиком над раскаленными угольями их собственных прегрешении.

Быть пунктуальным буквально значит "существовать в одной точке", а употребляется также в значении "быть точным, появляться в точно назначенное время". Констант существовал в одной точке - и не мог вообразить, как можно существовать иначе.

Он подбил ей оба глаза и сломал челюсть. Он вышвырнул ее из палатки. Она упала навзничь, прямо в грязь. А сам он вышел следом, чтобы объяснить ей, как избежать подобных взбучек в будущем. Он вышел в самый подходящий момент - напоролся на пику вражеского кавалериста. - А в чем, по-твоему, мораль этой истории? - спросил я Веру. Она положила мозолистую руку мне на колено. - Уилбур! Смотри не вздумай жениться, - сказала она.

"Не заботься о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы" {Евангелие от Матфея, 6:34}.

Но с каждой неделей звонков становилось всё меньше. И наконец телефон умолк навсегда. Обо мне все забыли.

Она была очень несчастна - во-первых, я её не любил, а во-вторых, никуда с собой не брал.

Те, кто пренебрег уроками истории, обречены на то, чтобы ее повторять, - сказал он.

Привычка - вторая натура.

Достижение более или менее счастливого и достойного существования для простых людей опирается на силу этих самых людей.

– При всем глубочайшем уважении, сэр, – сказал он. – А почему бы вам не трахнуть с лета катящийся бублик? Почему бы вам не трахнуть с лета лунуууууууууууу?

Разговор был такой тупой, темп был такой замедленный, словно наши красивые молодые родители из Манхеттена были по шею погружены в мед. Казалось - а нам с Елизой давно так казалось, - что над ними тяготеет какое-то проклятие, заставляющее их говорить только о том, что их совершенно не интересует.

Я как-то сказал брату, что стоит мне только заняться какой-нибудь работой по дому, как я теряю все свои инструменты. - Да ты счастливчик, - сказал он. - Я всегда теряю то, над чем работаю.

Я уже вдоволь насмотрелся на дешёвую комедию, называемую жизнью.

Вся информация, которую мы получали на планете, на которой очутились, сводилась к тому, что быть идиотами просто здорово. Поэтому мы холили и лелеяли свой идиотизм.

Пилота, судя по всему, потрясло до глубины души состояние Белого Дома. - Что тут творилось? - сказал он. - Одно только могу вам сообщить, - сказал я. - Здесь творили историю. - Жуткое дело, - сказал он. - Если вам это кажется жутким, - сказал я, постукивая себя по лбу кончиками пальцев, - что бы вы сказали, поглядев, что творится здесь.