Рассказы

Время от времени меня рвет крольчонком. Нельзя же по этой причине отказываться от жизни у кого-то в доме, и мучиться стыдом, и обрекать себя на затворничество и постоянное молчание

Привычки, Андре, - это конкретные обличья размеренности, та порция размеренности, которая помогает нам жить.

Мне кажется, женщины вяжут, что бы ничего не делать под этим предлогом.

Сдвинуть эту чашечку значит нарушить гармонию взаимосвязей, установившуюся во всем доме, между всеми предметами, между живущей в этой чашечке душой - в каждый миг ее существования - и душою всего дома и далекой его владелицы

Жил-был человек, который продавал слова и выкрики.

<...> лента Мебиуса, переползание с одной стороны на другую, незаметное, поскольку границы между плоскостями нет и нельзя сказать, на какой из них находишься сейчас, быть может на обеих, и так без конца, – медлительнейшее, мучительное движение, ползком, там, где нет даже меры медлительности и страдания, а только само чувство движения ползком, медленное и мучительное.

То, о чем говорят под дверью, обычно разносится на всю округу.

Все представляется таким естественным, покуда правда неизвестна.

Мне кажется, женщины вяжут, чтоб ничего не делать под этим предлогом.

Я испытываю чувство горечи, когда вступаю в дом, где некто, живущий по законам красоты, разместил все предметы, словно зримые повторы собственной души...

Кто-то зажег свет, и Делия рассерженно встала из-за пианино; Марио на мгновение показалось, что в ее движениях мелькнуло
что-то отчаянное, бешеная поспешность, с какой тысяченожка убегает от света по стене.

Мне кажется, женщины вяжут, чтобы ничего не делать под этим предлогом.

“

Ирене отроду не побеспокоила ни одного человека. После утренней уборки она садилась на тахту и до ночи вязала у себя в спальне. Не знаю, зачем она столько вязала. Мне кажется, женщины вяжут, чтоб ничего не делать под этим предлогом. Женщины - но не Ирене; она вязала все нужные вещи, что-то зимнее, носки для меня, кофты - для себя самой.

Лучший ее рецепт были конфеты с апельсиновой начинкой, пропитанные ликером, и, взяв одну из принесенных Марио, она воткнула в нее иголку, демонстрируя, как она впрыскивает ликер; Марио глядел на ее белые пальцы, сжимавшие темный шоколадный комок, и она напоминала ему хирурга во время сложной операции, выдерживающего тонкую артистическую паузу. Конфета в пальцах Делии вдруг показалась ему похожей на маленькое живое существо – мышонка, в котором ковыряются иглой.

После знаменитого боя между Фирпо и Демпси в каждой семье бушевали страсти, было пролито немало слез, после чего наступило затишье, меланхоличное, почти колониальное.

Нелегко мерить недели, когда счастлив