Блистающий мир. Золотая цепь. Дорога никуда

Не вытерпев, Тави подошла ближе, спрашивая:

• Скажите вы мне, пожалуйста, что это у вас так звенит?

• Эх! - сказал он, отмахиваясь с досадой, что должен перевести кропотливо ползущие мысли на более быстрый ход. - Ну, звенит, а вам что до этого? Идите-ка себе с богом.

Легче умереть, чем признаться в ошибке.

Вы – первостатейный подлец. Мне стыдно, что я обнимала вас!

– Так вы не сердитесь больше?
– Нет. Но чувства мне не подвластны. Несколько дней вы будете мне противны, затем это пройдет.

Он стоит у окна темный, как негр в полночь...

Странность на странность дает иногда нечто естественное. А что может быть естественнее случайности?

Напряженный разговор звучит естественнее всего, если испытуемое лицо занято чем-либо посторонним допросу.

Взрослый человек всегда найдет, как сократить время и сдержать нетерпение, но, если даже он плохо владеет собой, его представление о времени реально.

Есть положения, ясные без их логического развития: Венера Милосская в бакалейной лавке, сундук с шаровидными молниями, отправленный по железной дороге; взрывы на расстоянии.

А знаете ли вы, что можно прощать дереву, камню, погоде, землетрясению, что можно прощать толпе, жизни? Простите меня и вы, счастливому простить легче.