Учитель фехтования

Я, как видите, все чувствую, но никак не могу постичь главного

В стране, где для людей главная забава - критиковать и обхаивать все на свете, а стоит двоим начать спорить, как вокруг немедленно собирается толпа зевак, принимая сторону то одного, то другого, вы смотритесь просто странно.

Прервав череду воспоминаний, учитель допил кофе.
Он сидел неподвижно; память умолкла, и в душе воцарился мир.

Чтобы понять жизнь, в ней надо хорошенько повариться, особенно в том, что касается политики и женщин.

Дон-Кихот боролся со злом и несовершенством, я же мечтаю об одном: чтобы меня оставили в покое.

- Фехтование - как причастие, - улыбнулся он. - Приступать к нему надо, очистив тело и душу. Стоит нарушить неписанный закон - и наказание неизбежно.

• Черт возьми, маэстро! Надо бы это записать.

На самом деле в мире нет ничего, о чем стоило бы говорить долго.

— Республика, господа! Общественное достояние — вот что это означает! И конечно же, гильотина!

Как прекрасно, когда человек умеет помнить.

... Он замер, ожидая нового броска из темноты и инстинктивно приняв боевую позицию, в которой обычно начинал поединок. - На меня! - бросил он вызов тьме.

Отказываться от своих лет - это все ровно что отказываться от себя самого

Sentiment du fer чувство клинка 

"— Не путайте яичницу с сапогом, друг мой."

"Если вы так любите эту вашу почтенную матрону, неужели вы собираетесь весь остаток жизни страдать у нее под балконом? Войдите к ней в дом, бросьтесь к ее ногам, соблазните ее, сломите ее добродетель, уведите силой... Застрелите ее мужа или, черт возьми, застрелитесь сами! Сделайте нечто действительно стоящее или поведите себя по-идиотски, но только сделайте что-нибудь, несчастный вы страдалец. Ведь вам еще нет и сорока!"

"— Человек ко всему приспосабливается, особенно когда у него нет другого выхода. Если надо платить – он платит: это вопрос выбора. Рано или поздно мы этот выбор делаем; правилен он или нет, но все мы выбираем. Мы решаем, кто мы – те, кем мы хотим себя считать, или нечто совсем другое. Иногда мы сжигаем за собой корабли, и вскоре нам остается лишь одно – держаться на плаву любой ценой, борясь с волнами и ветром."

"— Признайтесь, маэстро: в Андалусии всякую дрянь в бутылки не наливают."

Она мягко улыбнулась.
— По отношению к мужчинам все справедливо, дон Хайме.
— Звучит жестоко, сеньора!
— И искренне.
Дон Хайме посмотрел на нее задумчиво.
— Донья Адела, — произнес он неожиданно серьезно, с такой обезоруживающей простотой, что его слова прозвучали без малейшего оттенка светскости. — Я отдал бы все на свете, чтобы иметь возможность собственной рукой написать вызов и отправить секундантов к тому человеку, который вложил в ваши уста столь горькие слова".

Поразмыслив, он с изумлением обнаружил, что опасность пробуждает в нем не страх, а скорее любопытство. Такой оборот дела все упрощал, многое теперь зависело только от него самого