Джон Р. Р. Толкиен. В трех томах. Том 3. Властелин колец. Летопись вторая и третья

Есть раны, которых никогда не исцелить полностью.

Пока живешь, надеешься. И хочешь кушать.

Для того чтобы развязать войну, достаточно желания одной стороны.

Нельзя быть и тираном и советчиком одновременно.

- В одном ты вовсе не изменился, дорогой друг, - сказал ему Арагорн. - Ты по-прежнему говоришь загадками.

• Да? Разве? - отозвался Гэндальф. - Нет, я просто говорил вслух сам с собой. Стариковский обычай: избирай собеседником мудрейшего - молодёжи слишком долго всё объяснять.

- Какая жалость, что Бильбо не убил тогда эту тварь подлую!

• Жалость? Именно жалость и остановила его тогда. Жалость и милосердие: нельзя убивать без нужды.
• Вот уж кого мне ни чуть не жаль. Он заслуживает смерти!
• Верно. Заслуживает. И не только он. Многие из живущих заслуживают смерти, а многие из умерших - жизни. Ты можешь вернуть им её? То-то же. Тогда не спеши осуждать и на смерть. Никому, даже мудрейшим из мудрых, не дано видеть все хитросплетения судьбы.

Трудно поверить, что огонь обжигает, пока не прикоснешься к нему.

— Если бы я! Если бы ты! — сказал он. — Пустые речи начинаются с «если».

— Не думал, что умру, сражаясь бок о бок с эльфом.
— А как насчет бок о бок с другом?
— На это я согласен.

Втроем возвращаться лучше, чем одному. На этом берегу кончается история о самой замечательной в Средиземье дружбе. Идите с миром! Я не буду уговаривать вас не плакать, потому что слезы – это не всегда плохо.