Особняк

Уильям Фолкнер

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

3 оценки

5
67%
4
0%
3
33%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 4Хотят прочитать 5

Рецензии

majj-s7 марта 2015 г.
Не хуже ветошки или За что я люблю американцев
— Стойте, стойте! — говорю. Она остановилась. — Нельзя, — говорю. — Нельзя жечь деньги, — а она спрашивает:
— А почему? — И мы смотрим друг на друга, в руке у нее горит зажигалка, и оба держим руки на деньгах.
— Потому что это деньги, — говорю, — потому что где-то, когда-то, кто-то слишком старался… слишком страдал… я хочу сказать, что деньги кому-то принесли слишком много обиды и горя и что они этого не стоят… нет, я не то хочу сказать… я не о том, — а она говорит:
— Я все понимаю, я отлично все понимаю. Только растяпы, только невежды, безродные трусы могут уничтожать деньги.
Девицей довелось побывать на американской выставке. Это было приметой перестройки: падение железного занавеса, более лояльное отношение на всех уровнях ко вчерашним непримиримым врагам. Они там заговорили о социализме с человеческим лицом (лицо Горбачова имелось в виду, как иначе). Мы, давно и прочно влюбленные в Америку через пару лет запоем : «Гуд бай, Америка». Официальный совок, дотянувшись до сказочной Страны Снов, неуловимо и мгновенно опошлит ее. Не выдерживает Алый Парус Мечты столкновения с грубой реальностью. Даже и доброжелательно, в целом, настроенной. Блекнет и обвисает тряпкой.
И все же, к выставке. Среди прочего, был там книжный раздел, где смышленые американские парни демонстрировали хорошо изданные книги русских писателей, переведенные на английский.
Любите русскую литературу? - спросил один из посетителей.
О, да, я много читаю ваших писателей, хочу понять загадочную русскую душу.
Кого, например?
Достоевского.
Достоевский не актуален, хотите понять — читайте Булгакова.
Уму непостижимо, какие мелочи порой оказывают на нас самое серьезное влияние. Как этот вот, краем уха услышанный диалог., невольно сформировавший приоритеты. Всю жизнь после читала американских булкаговых. С американскими достоевскими если и сталкиваясь, то болью и ожогом, как случилось это со стайроновым «Выбором Софи», на долгие годы компактно разместившим внутри автономного концентрационного лагеря на одну персону. Это сейчас к тому, что Фолкнер — писатель достоевского типа. Из тех, кого старательно обходила. Частью из душевной лени (такое чтение — серьезная работа). Частью от страха (см. выше).
Сложносочиненные и сложноподчиненные тягучие, как патока, предложения, обремененные огромным количеством придаточных. Неудобочитаемые, как и положено такого рода литературе. Но неуловимо завораживающие, как ей и положено. Неспешно разворачивающаяся перед глазами картина жизни поселка, а после маленького городка. С заездом совсем ненадолго в Мемфис — город покрупнее и Нью-Йорк (но то совсем уж точечно). Маленький человек, вступающий в единоборство с Ними. Нет, не паранойя, а если и она, то другого сорта, это не : «Я хотел Наполеоном сделаться, оттого и убил», это метьте выше. Тут прямиком к единоборству со множеством американских богов, единственно к кому испытывая почтение — к Старому Хозяину (который «наказывает, но шуток не шутит»).
И бедный человек здешний не хуже ветошки. В кабаке пьяно исповедоваться незнакомцу — это вряд ли. А вот взять ружье с парой парой патронов, да засесть в кустах, поджидая, пока мимо пронесется на взмыленном чистокровном жеребце хозяин жизни, имевший неосторожность слишком уж как-то жестоко и несправедливо обидеть, это пожалуй. И выждать после тридцать восемь лет, чтобы отплатить другому. Родичу, который мог попытаться помочь, да предпочел ничего не сделать. Они как-то очень автономно живут под присмотром Старого своего Хозяина. Не пытаясь заделывать им всякую щель в мироздании («истлевшим Цезарем снаружи заделывают дом от стужи»), но оставляя за ним право все видеть и вмешиваться при необходимости.
Это очень Достоевский. Там есть одна сцена, очаровавшая и влюбившая меня насмерть. Сто пятьдесят долларов, которые небогатый и живущий внутри пуританской морали, но обладающий несомненным чувством собственного достоинства человек, приносит элитному дизайнеру галстуков Алановне (да, вот так, запросто весь бомонд ее и называет, все, кто есть кто-то и по галстуку «от Алановны» свои — хозяева жизни, безошибочно опознают своих. В.К. (Владимир Кириллович, еще один реверанс) Рэтлиф попал к ней случайно. И купить галстук за семьдесят пять долларов то же примерно для него, что для меня Ламборджини — прекрасно, но бессмысленно, он в жизни дороже пятидесяти центов не покупал галстука. Да вообще не носил их.
Дело, однако, сделано, галстук уже надет и он великолепен. Щепетильность диктует единственно возможный вариант развития событий — оплатить. В.К. Пытается отдать, Алановна смеется и отвечает, что это — ее подарок человеку из Миссисипи с русскими корнями, который торгует швейными машинками и сам себе шьет замечательные рубашки. Таких дорогих подарков настоящие мужчины от полузнакомых женщи не принимают. Рэтлиф настаивает. Женщина чиркает зажигалкой и подносит деньги к пламени: ни нам, ни вам. Вспомнили аллюзию? Угу, я тоже. Только кончается там иначе. За то и люблю американцев..
Читать далее
42
1,5K
Trepanatsya12 мая 2020 г.
Первый абзац Фолкнера - и я уже там, в Джефферсоне, хожу улицами, заглядываю в окна, присматриваюсь к жителям. Наблюдаю вместе с рассказчиком-коммивояжером как сироту Сьюзен Рид впервые в 5-тилетнем возрасте приводят в парикмахерскую, как она артачится и дичится, пока Пинкертон, названный так мальчишками в первые дни прибытия в город, 15 минут успокаивает девочку и заводит к себе в парикмахерскую на глазах у удивленных брадобреев и посетителей, не привыкших к разговорчивости Пинкертона. Я становлюсь свидетелем, как девочка растет, подрастает, становится нахальным подростком, а сердце парикмахера отдано ей - он выглядывает ее у окна, когда Сьюзен идет в школу или возвращается из нее, покупает ей подарки на Рождество... Весь город замер, отводя глаза, не решаясь напрямую поведать Пинкертону, какая дурная слава идет о девчушке, а он и не замечает как бы вовсе.
Такой небольшой рассказ, а целая история. Убеждаюсь в очередной раз, что из любого рассказа Уильяма Фолкнера можно было бы написать роман. И как жаль, что нечитанное у него заканчивается со временем...
Читать далее
38
584
sireniti30 августа 2016 г.
Человек все может вытерпеть, только нельзя ему останавливаться...
Подошла к концу трилогия о Сноупсах. И хотя не могу назвать это лёгким чтением, все равно стало грустно в финале. Многие персонажи уже стали привычными завсегдатаями моих летних вечеров.
Как-то странно даже прошаться с Рэтлифом, Линдой, Гэвином. Они для меня стали главными героями этого романа. Это их глазами я смотрела на Флема, их чувства побуждали снова и снова возмущаться деяниями этого новоиспечённого (хотя к третьей книги это слово может и неуместно уже) буржуа.
"Флему Сноупсу, пришлось самому добывать и то и другое, тащить, выдирать и выцарапывать, так сказать, из твердой, упорной, неуступчивой скалы, и к тому же не просто голыми руками, а одной рукой, тогда как другой голой рукой надо было обороняться, защищаться, пока он выдирал и выцарапывал то, что ему нужно,-" хорошая, правильная цитата. Вот только не стоит жалеть Сноупса. Потому что все слова сказанные в ней, надо понимать буквально, а это уже, согласитесь, совсем невесело.
"Особняк" - это подведение итогов. Причём такое впечатление, что все стараются собрать в кучку свою жизнь и свои грехи. Кроме, пожалуй, Флема. Он знает, что обречён. И если раньше делал попытки отстрочить судный день, то теперь он смирился. Сноупс смирился? В это трудно поверить. Я и правда не понимаю его поведения. Возможно, он до последнего не верил в судьбу, или не верил в Минка.
Минку здесь уделено много внимания. Мы вновь, теперь уже с ним проходим весь этот путь к убийству Хьюстона и далее. И перед нами не просто убийца, а человек, который отчаялся, запутался. Нищета и невозможность прокормить семью сделали из трудяги хладнокровного преступника. Но "он понял, что человек все может вынести, если он спокойно и просто откажется что-нибудь принять, признать, чему-то поддаться."
И он выдержал. Он столько лет выдержал в тюрьме, лелея одну-единственную мечту. Простой, тщедушный человечек, почему именно он смог победить Флема Сноупса? Подобное убивают подобным? Но его даже за настоящего Сноупса не считали.
Да, без Сноупса это уже не тот Джефферсон. Его завоеватель повержен, уничтожен. Его больше нет. Вот только всё ли так просто?

Дело безнадежное. Стоит избавиться от одного Сноупса, как тут же за вашей спиной вырастает другой, и оглянуться не успеешь.
— Это верно, — сказал Рэтлиф безмятежным голосом. — Посмотришь, и сразу видать — ничего особенного, просто новый Сноупс завелся, и все.
Читать далее
38
2,4K

Все рецензии

Цитаты

evfenen11 июля 2022 г.
Судья Дюкинфилд был из тех людей, которые верят, что правосудие состоит наполовину из знания законов, а наполовину из выдержки и веры в себя и господа бога.
24
1,1K
augustin_blade30 ноября 2014 г.
— Да мы тут все сумасшедшие, — сказал начальник, — даже заключенные. Может, тут климат такой.
12
1,4K
telans1 апреля 2014 г.
И все. И так всегда. Отвага, доблесть - люди называют это по-разному лишь вспышка, миг вознесения, молния, блеснувшая в вековечной тьме. Молния, - вот в чем дело. Она слишком ослепительна, слишком неистова - и поэтому не может длиться. То, что длится, не вспыхивает, а тлеет. Мгновение нельзя продолжить, и оно сохраняется только на бумаге: картинка, несколько слов... поднеси к ним спичку, бледный безобидный огонек, который может зажечь даже ребенок, - и они исчезнут навеки. Крохотная лучинка с серной головкой живет дольше, чем память или печаль; слабый огонек оказывается сильнее доблести и отчаяния.
Читать далее
10
796