Цитаты из книги На все четыре стороны

«Художник – значит, ленивый, капризный, аморальный слабак с грязными ногтями.»

Если честно, я очень ценю свои предрассудки – это мнения, основанные на долгом жизненном опыте.

Теория замечательна, но практика внушает отвращение.

Странная это штука – деньги. Они не всегда ведут себя так, как вы ожидаете. Они похожи на воду. Не только потому, что имеют свойство утекать сквозь пальцы, но и потому, что умеют находить путь наименьшего сопротивления. А еще они не всегда чисты и не всегда приятно пахнут.

Диктаторы неизменно тратят первую половину жизни на то, чтобы потрясти и перекроить мир, а вторую – на то, чтобы отстоять свою репутацию под натиском современности ради каких-то мифических потомков: история, дескать, меня оправдает. Кастро – исключение из правила о том, что ни один человек не является островом. Он и есть Куба. И не перестанет быть ею, пока его не вынесут вперед ногами в ящике для сигар.

Мы останавливаемся, озираемся, слушаем тишину, посвист мачете и вздохи быков, сосем из стеблей сладкий прохладный сок и размышляем о том, что убийственную, неизбывную нужду и изматывающий труд удивительно часто окружает заманчивый ореол своеобразной пронзительной эстетики. То есть пока вас не попросят присоединиться.

Каждый город – антология рассказов. Они перетекают один в другой. Обрываются и начинаются снова. Каждое место – бесконечный перечень завязок.

Гавана – город, где время словно остановилось. Здесь испытываешь жутковатое ощущение пойманности в стоп-кадре, будто шестидесятые вдруг замерли на марше – левая нога на земле, а правая так и не успела опуститься, чтобы отпечатать очередной шаг.

Мир так многообразен и непредсказуем, что он всегда сбивает с толку.

Но чего в Исландии больше всего, так это погоды. Мягкое, благосклонное слово «климат» к ней не подходит: это погода героических, мифических масштабов, и жить с ней – все равно что жить со злобным полоумным великаном. Самый воздух вокруг ощущается как могучая и враждебная человеку среда. Девять месяцев в году за дребезжащими оконными стеклами рыщет маньяк, который жаждет сделать из вас эскимо на палочке. Добро пожаловать в Исландию, скрещенную с Валгаллой!

По числу наименований продуктов Новый Свет обогатил рацион европейцев примерно на 30 процентов, но сам Новый Свет обогатила как раз импортная культуpa – сахар, привезенный арабами из Индии в Испанию, а оттуда переехавший вместе с испанцами в Вест-Индию.

Потратив битых полчаса на то, чтобы сочинить предыдущую фразу, я вспомнил совет, который сам же неоднократно давал честолюбивым молодым журналистам (между прочим, это единственный из моих советов, в разумности которого я не сомневаюсь): когда вы садитесь писать, перед вами должна быть глухая стена. Любое зрелище отвлекает. Мир так многообразен и непредсказуем, что он всегда сбивает с толку.

Но вот что странно: чем больше я путешествую, тем меньше у меня остается уверенности в чем бы то ни было. Чем больше я вижу, тем меньше знаю.

Удивляет – да что там, буквально ошеломляет – не то, что газеты иногда ошибаются, а то, что они очень часто говорят правду.

Калахари – страна крайностей, метафор и аллегорий. Она перетасовывает вашу колоду, передвигает мебель у вас в мозгу, разрушает вашу иерархию ценностей. Она обеспечивает вам первоклассную целительную встряску.

Что в Исландии есть, так это налоги, целая лавина налогов. Куда они деваются – загадка. Преступности нет, общественного транспорта нет, армии нет (если не считать парочки заводных рыболовных катеров), а тюрьма размером с маленькое почтовое отделение. Видимо, в основном деньги уходят на уборку снега, что смахивает на оброк, назначенный Господом Богом. По сравнению с этим занятием Сизифово времяпрепровождение кажется невинным хобби.