Полуночный танец дракона

– Мне кажется, что когда я еду… я таю, теряю вес. Чем дальше и чем дольше мы едем, тем легче я становлюсь. Это очень странно. У вас нет таких ощущений?

— Вы не откроете окошко: что-то так душно...
— ой, вы не закроете окошко, а то я замерзла!
Разделившись таким образом на жителей Арктики и уроженцев экватора, престарелые и запоздалые дети субботы пустились в свое безопасное плавание без айсбергов — к берегам непуганых надежд.

Знал ли я , что получится, в тот момент, когда склеивал, свинчивал и спаивал сие весьма странное на вид механическое детище? Отвечаю: нет, не знал. Я просто тасовал, как карты, понятия, потребности, суждения, предсказания, успехи и неудачи... И в конце концов обнаружил себя с удивлением взирающим на плоды своего творчества.

— Не завидуй тому, не зная чему. Думаю, сто лет назад крыша ехала у людей еще похлеще, только под маской благопристойности.

Меня учили: если начинаешь писать рассказ, никогда не надо заранее придумывать название. надо просто писать его - и все. Вот когда закончишь, тогда и станет понятно, как его лучше назвать. В общем... лучше помолчим.

Ему казалось, что в тени деревьев все еще светятся их улыбки.
И он вдруг понял, что носить на лице улыбку, какой бы огромной она ни была - пусть даже шириной в целое лето, - так же легко, как в одной руке держать свои кеды, а в другой - всю жизнь. А еще он понял, что счастье - чтобы оно ненароком не угасло - нужно как следует накормить.

Мы — все мы — живем в невозможном мире и являем собой такую же невозможность.

Известное дело… Только это ведь не «он уехал». Это ты «уехал»… Мы почему-то привыкли думать, что уходит только тот, кто прощается. На самом деле те, кто остается, тоже уходят. А не только тот, кто сказал «до свидания» и исчез за горизонтом. Или растаял в дымке…

-Понимаете... В жизни любого мужчины случаются всего три-четыре вещи, способные по-настоящему свести с ума, и то если очень повезет. Это музыка, живопись и женщина, ну, может быть, пара женщин. За всю жизнь!

...нам ведь нужно на каждый комплект костей приляпать ярлык...

– Не бывает идиотских причин, чтобы уйти, если уходить пора.

— Я люблю пустынные места. Разве можно сравнить их с городом? Только там ты понимаешь, что такое жизнь, не то что в городах. Можешь потрогать любую вещь, приподнять ее и посмотреть, что под ней, не смущаясь тем, что кто-то будет наблюдать за тобой.

– Но разве не об этом мечтает каждый женатый мужчина? Разве не ждет он от своей супруги чудес и превращений? А что получает в реальности? Вместо калейдоскопа эмоций – алмаз с одной-единственной гранью. Да, она блестит и переливается. Какое-то время. Но, согласитесь, после тысячного прослушивания даже гениальная Девятая симфония Бетховена звучит как пустое сотрясание воздуха!

– Здесь похоронено Прошлое, – сказал Гомес.

– Ну, прошлое ведь не может вам ничего сделать.

– Не может, конечно, но все время пытается…

– И этот сегодняшний день я тоже никогда не забуду! Я буду его всегда помнить, слышишь, – всегда!

Мисс Элизабет смотрела вниз сквозь переплетение ветвей – осенние листья на них слегка подрагивали от ветра.

– Ну, конечно, детка, – сказала она. – Конечно, будешь…

8 июля 1889 года – обведено в красный кружок. Ну, и что же такого в тот день произошло? 28 августа 1892 года – стоит синий восклицательный знак. А это что значит? И вообще, все эти даты, пометки, месяцы, кружочки, годы… К чему это все?

Боже милостивый… Так вот в чем дело. Болезнь Альцгеймера. Это когда ты теряешь память. Ну, примерно так, как будто ты уже умер. Ведь, насколько я понимаю, мертвым память ни к чему…

А ответ всегда нужен, даже если ты его не слушаешь или думаешь, что не слушаешь.