Французский фривольный роман

Большая часть французов помешана на том, чтобы слыть умными, а тот, кто считает себя умным, помешан на том, чтобы писать книги.

Между тем хуже этого нельзя ничего придумать: природа, по-видимому, мудро позаботилась, чтобы человеческие глупости были преходящими, книги же увековечивают их.

- Скромные люди! Придите ко мне, дайте мне обнять вас! Вы составляете усладу и привлекательность жизни. Вы думаете, что никого собою не пристыжаете, а на самом деле пристыжаете всех. И когда я мысленно сравниваю вас с теми совершенствами в человеческом образе, которых встречаю на каждом шагу, я сбрасываю их с пьедестала и повергаю к вашим ногам.

- Для того, чтобы любить и блюсти ее (религию) нет нужды ненавидеть и преследовать тех, кто ее не придерживается.

«Кто любит учиться, тот никогда не проводит время в праздности. Хотя мне (Узбеку) не поручено никакого важного дела, я тем не менее постоянно занят. Я провожу жизнь в наблюдениях; по вечерам я записываю то, что заметил, видел, слышал днем. Все меня интересует, все проводит в изумление: я как ребенок, чье еще нежное восприятие поражают даже самые незначительные предметы».

...мы всегда судим о вещах не иначе как втайне применяя их к самим себе. Я не удивляюсь, что негры изображают черта ослепительно белым, а своих богов черными, как уголь, что Венера у некоторых народов изображается с грудями, свисающими до бедер, и что, наконец, все идолопоклонники представляют своих богов с человеческим лицом и наделяют их своими собственными наклонностями.

– Государь, – отвечал Блокулокус, – это греческий автор, прекрасно понимавший природу снов.
– Так вы знаете греческий?
– О нет, государь.
– Но разве вы не сказали, что переводите Филоксена и что он писал по-гречески?
– Да, государь, но нет необходимости знать язык, чтобы переводить с него; ведь переводят для людей, которые его не знают.

…среди христиан есть много евнухов.
Я имею в виду священников и дервишей обоего пола, обрекающих себя на вечное воздержание: у христиан это считается высшей добродетелью, чего я просто не понимаю, ибо какая же это добродетель, раз она не дает никаких плодов?

Мне кажется, что, пока не прочтешь всех старых книг, нет никаких оснований предпочитать им новые.

Самые верные сны снятся на рассвете, потому что в эту пору душа освобождается от гнета пищеварения.

Я восхищаюсь господами людьми: собственные пороки им кажутся пустяком, а пороки других они рассматривают в микроскоп.