Цитаты из книги Но и я

Есть в жизни одна очень неприятная штука, с которой невозможно справиться: мы не можем перестать думать.

Мы умеем строить сверхзвуковые самолеты и отправлять ракеты в космос. Мы способны найти преступника по одному-единственному волоску или микрочастице кожи, мы выращиваем помидоры, которые сохраняют свежесть три недели и даже дольше, мы придумали малюсенький электронный чип, способный вместить пропасть информации. Мы умеем оставлять людей умирать на улице.

Бессонница — это плата за богатое воображение

неприятным и грубым можно быть только с самыми близкими, с теми, кому бесконечно доверяешь (ведь мы знаем, что они нас все равно любят).

До встречи с Но я думала, что насилие - это крики, удары, кровь и война. Теперь я знаю, что насилие может быть и в молчании, что его иногда невозможно распознать с первого взгляда. Насилие заключается во времени, лечащем раны, в неизбежном ходе времени, в невозможности вернуться назад. Насилие - это то, что ускользает от нас, оно молчаливо прячется, бежит от объяснений, насилие - это то, что навсегда останется невысказанным.

Книги имеют главы, чтобы разделить течение жизни на отдельные моменты, показать движение времени или развитие событий; иногда они даже имеют коротенькие, исполненные обещаний названия: Встреча, Надежда, Падение, как названия картин. Но в реальной жизни ничего этого нет, ни названия, ни вывески, ни предупреждающего знака, — ничего, что говорило бы: внимание — опасность, частые оползни, или — неминуемое разочарование.

Если очень долго сидеть в горячей ванне, кожа на пальцах сморщивается. Я прочитала объяснение в книге: внешний слой кожи, эпидермис, впитывает воду словно губка, он растягивается и образует складки. Вот в чем истинная проблема: мы — губки. А я впитываю не только эпидермисом. Я впитываю все и всегда — стопроцентная промокаемость.

Рождество — это ложь, которая заставляет всех членов семьи собираться вокруг мертвого дерева, разряженного в пух и прах; ложь, состоящая из пустых бесед, спрятанная под тоннами праздничного пудинга; ложь, в которую никто не верит.

Порой достаточно одного взгляда, чтобы дрогнуть, достаточно протянутой руки, чтобы вдруг ощутить всю свою хрупкость, уязвимость, беззащитность, и тогда в один миг всё рушится, как пирамида из спичек.

жизнь — это бесконечная смена фаз покоя и смуты, очередность и длительность которых не подчиняются никакой теории.

Истина в том, что порядок вещей таков, каков он есть. Реальность всегда берет свое, и иллюзии умирают так тихо, что мы и не замечаем. Реальность всегда побеждает.

Неужели мы настолько незначительны, настолько ничтожны, что мир, огромный и важный, продолжает себе вращаться как ни в чем не бывало, не задаваясь вопросом — есть ли у нас крыша над головой?

Может, это и есть счастье — не мечта, не обещание, а лишь мгновение?

Теперь-то я знаю, что невозможно избавиться от картинок прошлого и еще меньше от пустоты, которая поселяется у вас внутри, невозможно избавиться от воспоминаний, которые будят вас по ночам или на рассвете, невозможно избавиться от криков, раздающихся у вас в памяти, и еще менее — от царящего в ней молчания.

Порядок вещей можно изменить, и бесконечно малое может стать великим.

Бывают такие дни, когда понимаешь, что лучше молчать, не то слова заведут тебя куда-нибудь не туда и заставят открыть вещи, о которых лучше бы никому не знать.

Проблема гипотез — они размножаются со скоростью звука, как только теряешь бдительность.

Если доказать, что через две точки, лежащие на плоскости, возможно провести только одну-единственную прямую, то я ее когда-нибудь проведу: от него ко мне или от меня к нему.

Есть тайны, как проросшие камни, слишком тяжелые,чтобы сдвинуть их с места.