Две основные проблемы этики

На свете слишком много настоящего зла, чтобы стоило создавать еще и воображаемые бедствия, приводящие уже к реальным.

Факторы эти – рыцарская честь и венерические болезни – две равноценные прелести. Ими отравлена вся наша современная жизнь.

«Творение есть зеркало; если в него смотрит обезьяна, оно не будет отражать апостольского лика».

Слава и молодость – это слишком много для смертного.

С большим основанием можно утверждать, что как собака лает, когда ее дразнят, и ласкается, когда ее ласкают, так и человеческой натуре свойственно на неприязнь отвечать неприязнью, и сердиться, раздражаться при выражении презрения и ненависти.

Довольствоваться самим собою, быть для себя всем и иметь право сказать: omilia niea mecuin porto (все, что мое, я ношу с собою) — это бесспорно важнейшее данное для счастья, нельзя не преклониться пред словами Аристотеля (Eth. Eud. УП, 2): «счастье — это довольство собою».

Вторая половина нашей жизни бывает печальнее первой. Дело в том, что с течением лет горизонт наших целей и отношений раздвигается все шире и шире. В детстве он ограничен ближайшим окружением и самыми тесными отношениями, в юношеском возрасте он уже значительно шире, в пожилых летах он охватывает все течение нашей жизни и часто включает самые далекие отношения — государства и нации, наконец, в старости он обнимает и грядущие поколения.

Ибо то, что есть индивид сам по себе, что остаётся наедине с ним и чего никто не может ему дать или у него отнять, имеет, очевидно, для него более существенное значение, нежели все, чем бы он не обладал и чем бы он ни был в глазах других. Человек с богатым внутренним миром, находясь в совершенном одиночестве, получает превосходное развлечение в своих собственных мыслях и фантазиях, тогда как тупицу не оградит от смертельной скуки даже постоянная смена компаний, зрелищ, прогулок и увеселений. 

Для того, кто одарен выдающимся умом и возвышенным характером, большинство излюбленных массою удовольствий — излишни, даже более — обременительны.