Избранное в двух томах. Том 1. Солнечная ночь

Какими-то азиатскими получились мои прошедшие "книжные" дни. Так, закончив чтение Джун Хёр - Молчание костей , сразу же переключилась на грузинскую литературу, пожалуй, столь же незнакомую и экзотическую для меня, как и корейскую. Книга Нодар Думбадзе - Я, бабушка, Илико и Илларион в моих книжных хотелках была давно, уж не помню сколько лет. Радовали хорошие отзывы на произведение от друзей по сайту. Ожидания, к слову, были соответствующие, и книга, к счастью, не подвела.

Если описать одним словом, то это что-то такое похожее на уютные (хотя зачастую и горькие по своей сути) книги Наринэ Абгарян и Маши Трауб. Будни Зурико-школьника, а потом Зурико-студента автору удалось описать (не знакома, к сожалению, с биографией автора, но автобиографичность здесь явно чувствуется) тепло, по-душевному как-то, с легкой ноткой иронии и вместе с тем частичками горечи. Ведь жизнь штука такая, что редко бывает однообразно-ровной и счастливой на всем ее протяжении. Здесь встречается всякое. Забавное и не очень, есть над чем в книге посмеяться (ну, например, над тем Зурико симулирует болезнь, а бабушка ему в этом помогает:), есть над чем и погрустить (болезнь любимой бабули, Великая Отечественная война и т.п.) Но главное, автор если и смеется над персонажами, то тоже по-доброму, нет в этой книге ни капельки злого сарказма. Есть лишь бесконечное уважение к чужой культуре (стыдно, оказывается, в Грузии иметь тройку по русскому языку) и образцы поведения сильных, стойких людей, готовых пожертвовать нуждающемуся последнее.

С поступлением Зурико в университет и переездом в Тбилиси юмор и вовсе, на мой взгляд, как-то сходит постепенно на нет, но книга от этого не становится менее прекрасной: просто наш герой взрослеет. Нет уже этого желания проказничать, прогуливать уроки (хотя на переэкзаменовку по-прежнему ходит и оценки подделывает - ну не дается пареньку учеба), устраивать розыгрыши над кем-нибудь. В жизнь, помимо дружбы, приходит и любовь, и ответственность за свои поступки (особенно перед близкими - как замечательно здесь описан непростой период, когда в Тбилиси к нему приезжает Илларион, друг семьи, у него серьезое заболевание).

Трогательно, мудро. Тепло на душе от подобных книг.

Наверное, каждая отдельно взятая страна так и должна познаваться: не через обязательные осмотры столичных достопримечательностей или дорогие ужины в туристических ресторанах, а именно так, по-простому. Через тихие дворики, где развешивают бельё и сплетничают соседки; через засиженные сонными мухами прилавки местных магазинчиков. Через жизнь самых обычных людей и через их ежедневные мелкие радости и печали. Но даже желая стать неотъемлемой частью, стоит понаблюдать немного издалека, чтобы не потревожить естественность жестов, певучесть языка, плавность движений. Именно так, трогательно и с юмором, Нодар Думбадзе предлагает читателю познакомиться с чудесной Грузией, передав ему частичку своей бесконечной любви к родной стране.

Эта книга о любви в самом широком её понимании. Любви к стране, многое пережившей и много выстрадавшей; к близким людям, которые буду любить и поддерживать тебя до последнего своего вздоха, ничего не требуя взамен; любви романтической, когда первая любовь навсегда останется в сердце, трогательным отпечатком обозначив всю последующую жизнь.

Мальчик Зурикела вырос счастливым мальчиком. Его грузинское село – центр его вселенной, самое прекрасное на земле место, где, несмотря на тяготы, живётся так привольно. Где есть небольшая речушка, кишащая крабами и босоногими мальчишками; и мост, который каждую весну уносит взбушевавшаяся река, оставляя только торчащие из воды сваи. Где можно бегать босиком по пыльным дорогам до первых заморозков, совершать набеги на яблоневые сады и виноградники. Где выходишь с утра на охоту с лучшим другом, бутылкой вина, кисетом табака и верным псом – и возвращаешься затемно: без добычи, пьяный и счастливый. Где есть самая лучшая на свете бабушка Ольга, которая и оплеуху может отвесить и побранить за плохие оценки, но которая любит так беззаветно, такой единственно искренней любовью, что больше ничего и не надо в жизни. А ещё есть самые лучшие на свете друзья: носатый Илларион и кривой Илико, которым возраст – не помеха в изобретении всевозможных чудачеств, граничащих с безрассудством, и искусном подтрунивании друг над другом, порой приводящим к неожиданным и не всегда безобидным последствиям. А ещё есть Мери. Милая, красивая, робкая Мери, которая достойна и любовного письма, по ошибке вручённому не тому адресату, и слёз радости в лунный морозный вечер, когда хлопья снега забиваются за шиворот, и невыразимой печали во взгляде, когда приходится расставаться.

Всё это увезёт Зурико в своих воспоминаниях, когда поедет в шумный, многолюдный Тбилиси, чтобы учиться в Университете. Будут другие пыльные дороги, другие сады, другие люди. Но он вернётся в своё самое прекрасное место и вернётся победителем. И пусть усы станут длиннее, костюм потрёпаннее, а сердце шире – в душе он навсегда останется тем босоногим мальчишкой, искренне любимым своими бабушкой, Илико, Илларионом и Мери.

Здравствуй, Нодар Владимирович! Уверен, что у тебя там все хорошо. О каких новостях тебе поведать? В середине восьмидесятых тебя активно переиздавали. Ты этот процесс, к сожалению, уже не застал. Может оно и к лучшему, что покинул ты нас в аккурат перед началом перестройки. Тогда лавины книг хлынули на прилавки страны. Ну, и понемногу тебя печатают в новом, двадцать первом веке. Улица Нодара Думабадзе в Тбилиси теперь целая авеню и находится, если я не ошибаюсь, в другом месте. Но уверен, что это позитивный знак, ибо она теперь более крупная и более значимая. Некоторые дамочки периодически выползают, критикуют, кричат о безнравственном поведении твоих героев, но и это хорошо. Ты помнишь этих женщин - их кривляние часто никак не связано с литературой.

Новые издания твоих произведений так и не видел в живую, хотя часто и постоянно посещаю книжные магазины. Их сразу сметают вместе с прилавком, ибо никто не станет обращать внимания на такие мелочи, что в "Солнечной ночи" герои умирают от нервного потрясения, связанного со смертью Сталина. Сталин здесь особенно не при чем. Дело больше в самих героях и их способности по-настоящему и без оглядки любить.

Получил недавно в подарок твой двухтомник, грузинского издательства "Мерани" 1986 года и пока еще на русском языке. Та книга, которую когда-то, в советские годы, подсунул мальчику-первокласснику отец, совсем истрепалась. Да и немудрено, ибо ей так много досталось. Они похожи друг на друга, как близнецы, мои любимые книги детства. Их легко определить по вконец разодранным обложкам, так как читались они стопятьсот раз. "Двенадцать стульев", "Милый друг", "Незнайка на Луне", "Республика ШКИД" и твоя "Я, бабушка, Илико и Илларион".

Да, сначала это было только юмористическое произведение. Что еще мог найти в нем маленький мальчик. Такой качественный юмор встречается редко, им пронизано все произведение, каждая фраза и некоторые из них навсегда вошли в мою жизнь. "Мертвый, но не признается", "Ну, вскрыли бы твой паршивый череп и тут же бы и захлопнули. Чего копаться-то в пустоте?", (— Марш вперед! — приказал я собаке.)"Мурада послушно сел", "(- Что будешь пить?) За твой счет — хоть керосин!"

Гениальность твоя в том, что, сквозь смех часто проступают слезы, а за кажущимся юмором скрывается что-то другое - что-то более ценное. Не берусь судить - каким образом подобные произведения могли продираться через цензурные заросли, но уже в те годы "несерьезное" произведение "Я, бабушка, Илико и Илларион" пестрит злым юмором по поводу государственного строя - достаточно вспомнить главу о колхозном собрании, где в диалогах всплывают все социальные язвы - будь то ворованное вино, съеденное мясо колхозной телки или материалы, что пошли на строительство не новой конторы, а председательского дома. Вспоминается учительница, использующая учеников на домашних работах вместо переэкзаменовок и берущая с них дань кукурузой, сыром и вином.

Сельские похождения молодого человека и двух стариков-соседей, студенческий юмор Тбилиси, что такое советский поезд, настоящая любовь, дружба и истинный патриотизм, который не в словосочетаниях, напечатанных в Интернете, а в теплых носках, что твоя бабушка, дрожащими от холода пальцами, вяжет темной зимней ночью незнакомому солдату.

Да, к чему я тебе все это пересказываю, ты сам все знаешь. Я слышу чье-то дыхание и знаю, что дыхание это твоих произведений. Оно всегда будет со мною и в лучах его я всегда увижу, оглянувшись, Илико, Иллариона и Нодара Владимировича Думбадзе.