Дюна

… все религии имеют по меньшей мере одну общую заповедь, а именно: «Не искажай душу».

Вождь – это тот, кто отличает толпу от собрания людей.

За райскую жизнь люди расплачиваются одной ценой: они становятся слабыми, изнеженными, теряют закалку.

Когда религия и политика едут в одной колеснице, ездоки начинают считать, что теперь ничто не сможет преградить им путь. Тогда они убыстряют скачку и гонят всё быстрее и быстрее. Они отбрасывают самую мысль о препятствиях - и забывают, что мчащийся сломя голову обычно замечает пропасть, лишь когда становится слишком поздно.

Я не должен бояться.
Страх — убийца разума.
Страх — это маленькая смерть, влекущая за собой полное уничтожение.
Я встречусь лицом к лицу со своим страхом.
Я позволю ему пройти через меня и сквозь меня.
И, когда он уйдет, я обращу свой внутренний взор на его путь.
Там, где был страх, не будет ничего.
Останусь лишь я

Ты сама знаешь опасность защиты: если ты станешь защищать его слишком усердно, он не вырастет достаточно сильным. У него не хватит сил для исполнения своего предназначения – каким бы оно ни было.

В будущее спрятаться нельзя.

«Способность к выживанию есть умение выплыть в незнакомой воде».

«Самые устойчивые законы во Вселенной – это случайность и ошибка».

«Кто умеет подчиниться, тот правит»

(пример с ивой).

Мир держится на четырех столпах…Это – познания мудрых, справедливость сильных, молитвы праведных и доблесть храбрых. Но все четыре – ничто…без правителя, владеющего искусством управления.

Мудрость ведь сдерживает любовь, не так ли? И она же несет в себе новую форму ненависти. Как можешь ты определить, что такое безжалостность, пока не измеришь глубину как жестокости, так и доброты?

...напуганный до ужаса человек становится врагом себе.

Граница между невежеством и знанием, дикостью и культурой – воистину она начинается с того, насколько достойно мы обращаемся со своими мертвыми…

«Нет, наверное, более ужасного мгновения в познании мира – ужаснее, нежели когда
открываешь, что отец твой живой человек из плоти и крови».

Темнота – это слепое напоминание о давно ушедших временах. Вслушиваясь в нее, мы инстинктивно страшимся услышать вой стаи, охотившейся некогда за нашими предками – так давно, что лишь в самых примитивных наших клетках сохранилась память об этом вое. Во тьме видят уши, видят ноздри…

Высокомерие годится только на то, чтобы возвести крепостную стену, за которой прячутся сомнения и страх.

Разум приказывает телу, и тело подчиняется, разум приказывает себе, и встречает сопротивление. (Бл. Августин?)

Настоящие люди почти всегда одиноки.

Он вдруг понял, что одно дело – видеть прошлое в настоящем; но подлинное испытание провидца – умение распознать прошлое в грядущем.
Вещи изо всех сил старались быть не тем, чем они кажутся.