iBook iPad
trompitayana
- 85 книг

Ваша оценка
Ваша оценка
Честно говоря, не ожидала от Евгения Клюева такой серьезной серьезности. Особенно это касается первой главы. В ней - предварительные рассуждения, необходимые читателю для понимания общего контекста исследования. А исследование, надо заметить, тут самое что ни на есть настоящее - не пародия, не стилизация, а дисциплинированная и обстоятельная работа с непременным множественным числом первого лица вместо единственного ("по нашему мнению", "отсюда мы делаем вывод", "стихотворение приводится в нашем переводе"). Хотя, надо признать, книга не совсем отвечает пафосу названия, ведь речь идет всего об одной, правда общей для жанра (а по убеждению автора и всей художественной литературы), проблеме.
Так вот, через первую главу пришлось буквально продираться: очень осложненные предложения! Как подчинительными и сочинительными частями и разными уточняющими оборотами, так и всякими сложными терминами (не то чтобы вообще непонятными, но не берущимися с беглого взгляда, требующими некоторого размышления). Из-за этого мысль то и дело терялась, но так как мысль была почти всегда интересная, приходилось возвращаться, ее подбирать и ковылять дальше - уже со знанием дела.
А вот во второй главе...
Во второй глав автор - вместе с читателем - приступил к делу. И тут уже было не оторваться. К удовольствию от самой книги прибавлялось удовольствие от встречи с отрывками из давно знакомых и любимых - или новых для меня и прекрасных - произведений Эдварда Лира и Льюиса Кэрролла.
Что имеем в итоге?
• Прекрасно выстроенную теорию: как будто бы очевидная идея - но стала для меня настоящим открытием из разряда "и как я сама ни разу об этом не подумала?!".
• И теперь понятно, почему я сама так люблю этот жанр! (Тут должно быть объяснение, но... спойлеров не будет - читайте сами.)
• Очевидно, не мешает мне почитать побольше Эдварда Лира - я знаю только его лимерики. Надо бы перечитать "Охоту на снарка" - теперь в переводе Е. Клюева. И как-то уже очень давно я не читала истории об Алисе...
Ну и в качестве десерта небольшой отрывок из книги - о прямых смыслах* одного четверостишия из "Алисы в стране чудес". Помните его?
И, может быть, вы помните разъяснения Шалтая-Болтая (если не помните, перечитайте (гл. 6) - там немного!).
Итак, цитата:
________
** Референт - объект внеязыковой действительности, подразумеваемый автором текста.

Неинтерпретируемость абсурда, или его интерпретируемость в любых категориях, что одно и то же, суть проявление «признака художественности». В истории литературоведческой науки постепенно сложилось мнение, что чем глубже текст, то есть чем больше в нем «слоев», или уровней, и, стало быть, чем большему количеству интерпретаций он поддается, тем он «художественнее», – и с этой бесспорной мыслью мы совсем не склонны полемизировать. Приняв же ее, приходится действительно отдать пальму первенства литературе абсурда, допускающей практически бесконечное количество толкований. Условно говоря, литература абсурда есть наиболее «художественная» литература в составе художественной литературы в целом.

Да, англичане называют «Алису» «нашей Алисой», да, они приравнивают «Алису» (по крайней мере, по частоте ссылок на этот текст!) к Библии и произведениям Шекспира, да, они считают «Алису» одним из главных своих богатств, но фактически это уже не та «Алиса». Алиса здесь больше не живет!.. Перед нами – «другой абсурд»: абсурд, расписанный «по нотам», относительно которого заранее известно, где, когда, чему и как долго требуется смеяться, а в каком месте текста следует задуматься, сохраняя при этом полную серьезность…
Иными словами, сам по себе абсурд, хоть и прирученный, оказался тем не менее не принятым: его просто подчинили «насущным социальным задачам».

Может быть, это первый из уроков, который дает нам литература классического абсурда: Текст есть то, что он есть, а именно только и исключительно текст, безразличный к тому, чем «наполняют» его толкователи
Другие издания
