Романы

Оттягивала момент написания, как могла. Хотелось, чтобы после "Других берегов" улеглось в голове всё взбаламученное. а вот читала, наоборот, подряд, чтобы не улеглось ещё. Потому что "Лужина" я очень люблю. Вот почему так получается, что к двум очень похожим книгам относишься совершенно по-разному?

Можно долго рассуждать, страдает ли Лужин явными расстройствами аутистического спектра или нет, так как посылки есть и к варианту за, и к варианту против. Явно лишь то, что он социопат, только совсем не такой обаяшка или приспособленец, которого любят вырисовывать в современных сериалах. Неприятие людей у Лужина совсем иного рода, не отвращение, а, скорее, непонимание. Лужин, имя которого совершенно неожиданно вспыхнет на последних страницах, но не пригодится (а в самом деле, зачем ему имя, ему нужно название — Лужин), с нашим обществом сдружиться не смог. Неудачная партия, а на попятную не пойдёшь. Выход он ищет в другой реальности, под раздачу попадают шахматы — а чем не мир? — и Лужин с головой в эту игровую среду окунается. Жил бы в наше время, наверное, ушёл бы в онлайн игры. А потом шахматная реальность потихоньку Лужина пожирает, и вот он уже в воображении пытается взять вон тем деревом фонарный столб, а потом и все свои действия рассматривает через призму шахматной партии.

И что такое защита Лужина? С поверхностного слоя обозрения — это та самая идеальная защита, которую он хочет изобрести для поединка с соперником, превосходящим его в шахматном мастерстве. Мучается, пытается, но... А если взглянуть глубже, то он уже не о конкретной партии думает с каким-то там смертным человеком, а целиком о своей жизни. Он зашёл в тупик, поставил себя если не в цугцванг, то в какое-то другое подвешенное состояние и пришёл к выводу, что в реальной жизни защиту для себя он просто так придумать не может. Остаётся один выход — смахнуть фигуры с доски в надежде на то, что реванш будет в следующей партии. Если эта партия состоится.

Мне герой Лужина очень близок. Набоков отчаянно пытается оживить его собственными чертами, воспоминаниями, подпитывает мелкими деталями, украденными из своей жизни, и Лужин постепенно разбухает плотью до приличного правдоподобия. Я ему верю, вспоминая, как можно чувствовать себя неуютно в этом мире, где каждый новый человек — как острый шип, впивающийся в твой хрупкий мягкий кокон. Возможно, впрочем, что верить Лужину будут далеко не все.

Красивый слог, красивый стиль изложения. Лишь только за это добавила дополнительный балл при оценке. Сама же история - вялая, бездушная.
Где - то в Берлине в начале XX века на отдаленной улочке стоял пансион. Русский пансион с русской хозяйкой и русскими обитателями, которые по разным причинам оказались вдали от своей страны. Меж собой общались мало, друг другу были практически неинтересны. Мне тоже они не показались интересными. Ни один из обитателей пансиона не вызвал эмоций. Ну, может только старый поэт, мечтавший уехать в Париж. Все остальные - серенькие, незаметные, скучные. И Ганин с его воспоминаниями о первой любви, чью фотографию он случайно увидел у соседа по этажу, весь какой - то пресный. Казалось, что способен на безумие во имя любви. Оказалось, что показалось. В очередной раз прочитав Набокова, понимаю, что это совсем не мой автор. Да, красивый слог, но не мое. Знаете, будто надеваю красивое платье, а фасон совершенно не подходит. То ли фигурой не вышла, то ли лекала платья не те.

Перед нами написанная с несомненным мастерством история разрушительной страсти, уничтожающей всё на своём пути.

Солидный искусствовед, состоятельный и, как казалось, со всех сторон положительный человек, без памяти влюбляется в юную девочку. В аннотации указан возраст шестнадцать лет, но на деле оказалось, что к моменту встречи ей пятнадцать, и она по возрасту, конечно, ещё девочка, но по сути... Уже совсем не.

Она целенаправленно "доводит до кондиции" потерявшего голову мужчину, желая стать содержанкой, а если получится, то и женой. Расчётливость и талант героини к манипулированию впечатляет. У неё за плечами уже есть опыт подобных отношений, так что искусствовед попал, как кур во щи, но его, разумеется, ни капельки не жаль, как не жаль в этой книге, в общем-то, никого.

Задумавшись об этом, я вспомнила всех персонажей — ведь были же среди них пострадавшие ни за что! Конечно, были. Например, жена искусствоведа и, особенно, его дочь, которая к тому же умирает от болезни и вроде бы это точно должно тронуть читателя. А я, вроде бы, не самый жестокосердный читатель. Но, вот странность, практически не трогает...

Умом я понимаю, что девочку жаль и, может быть, ещё более жаль её мать. Да и героиню-"совратительницу" следовало бы пожалеть, ведь автор рассказывает о её несчастливом детстве, о доме и семье, от которых она бежала во "взрослую" жизнь, где и вынуждена была зарабатывать так, как могла. Хотя и не сказать, что, судя по тексту, у неё это вызвало особые затруднения или терзания. И всё же...

Всё это лишь мои одинокие попытки вызвать в себе те чувства, которые "положено" испытывать. Которые я привыкла испытывать, узнавая о подобном, даже если это чистый романный вымысел. Автор же нисколько не помогает, напротив, он словно отгораживает меня, читателя, от всего происходящего, от персонажей, от их чувств, которые я вроде бы вижу и понимаю, а сопереживания — нет.

Есть прекрасно написанный текст с изумительными яркими и невероятно точными деталями, есть картинка, есть сюжет, есть герои — и непроходимая стена между ними и мной. Не то чтобы я хотела оказаться по ту сторону… Но это очень странное ощущение и понимание. Ощущение холода, холодной описательной точности. Персонажи и их судьбы препарируются, и автор описывает это холодно, и я холодно за этим наблюдаю.

Малоприятный опыт, не говоря о том, что после прочтения хочется... освободиться от всего этого и очиститься, есть ощущение нечистоты и даже мерзости. Хотя никакой "порнографии" в тексте нет, а я не раз читала книги, в которых всё было намного страшнее.

Может быть, именно таков замысел автора: отгородить читателя от происходящего и от самих героев и вызвать чувство гадливости? Не исключаю, что так и есть, хотя... относительно отгородить всё же сомневаюсь. Скорее это особенность автора. Поразительно точный, хирургически точный текст и та отстранённость, которая, наверное, свойственна хорошему хирургу во время операции. Ему не до переживаний, его действия должны быть выверены и точны. Но ради этого ли мы читаем книги?

Кроме того, очень уж неприятный женский (хотя какой там женский, если она практически ребёнок по возрасту!) образ создан автором. Если кто-то и вызывает невольное сопереживание в финале книги, так это герой — тот, который оставил жену и ребёнка, не поддержал жену после смерти дочери, испытывал неукротимую страсть к полуребёнку, пытался застрелить её из ревности… Но именно его автор показывает так, что он начинает восприниматься жертвой. А она — гадюка ядовитая, и нет в ней ничего человеческого!

И вот как хотите, но не нравится мне этот ракурс, совсем не нравится. Хотя встречаются любые гадюки, в том числе и в нежном возрасте. Но её несчастное детство описано настолько вскользь, так… отстранённо, что не вызывает эмоций, а вот страдания бедняжечки практически педофила — в полный рост. Нет, не нравится мне такой подход. Что-то здесь есть глубоко нездоровое уже не только в героях, но и в авторе. Тем более что все мы прекрасно знаем: подобную тему он разрабатывал не единожды.

На общем фоне жертв страстей своих и чужих выделяется один из персонажей — художник, к которому упомянутая выше девица питает страсть и с которым изменяет своему искусствоведу. Этот художник-карикатурист совершенно безжалостная холодная личность, во всём ищет смешное — во всём, но преимущественно в трагичном и болезненном. Ему никого не жаль, он лишь наблюдает и наблюдает радостно — всё это пища для его воображения, материал для работы.

Цитату я существенно сократила, есть там и более неприятные, и более страшные детали. И этот персонаж, по-видимому, может отчасти служить олицетворением и воплощением тёмной силы, которая затягивает в свои сети всех прочих героев книги. Он не создаёт нового, а извращает и глумится над всем вокруг. Очень сильный образ. Сильный и страшный.

Что же касается самого автора, то он меня одновременно восхищает и отталкивает. Для меня Набоков — ледяное и леденящее литературное совершенство. И не мой автор, определённо.

Закончила книгу еще вчера и вот хожу и думаю, о чем же эта книга?
О непохожести? А можно непохожесть считать преступлением? И если да, то каким должно быть наказание? И вообще, должно ли бы быть наказание за непохожесть?
Кто-то сострил, что мы родились, чтобы умереть. Но неужели наличие мозгов и своего мнения может так ускорить смерть? А если молчать? Думать тихо сам с собой - это тоже наказуемо?
Так кто же этот Цинциннат? И почему Набоков выбрал для ГГ имя римского диктатора? Даже погуглила, но так и не поняла, почему. Видно придется поискать статьи об этой книге. Тем более странно , что такое имя для, пардон, тряпки выбрали.
19 дней ожидания казни. А мы, приглашенные на эту казнь, тоже ждем. Одни с надеждой - а вдруг казнь отменится, другие с ужасом - казнь неотвратима, кто-то с недоумением - и за это казнят?... Все ждут. И Цинциннат ждет. Вдруг его спасут. Выдернут. И вот уже почти свобода, но нет - в обертке дружбы и участия форменное издевательство.
Так и не определилась со своим отношением к этой книге. Для меня она оказалась лабиринтом смыслов, красивого слова, сатиры. Вот вроде бы всё понятно, а путаешься.
Так о чем же? О своей ноше? О своем выборе?... Или не-выборе?

Очень странное произведение, как мне показалось.
Главный герой Цинциннат не особо разговорчив и, как мне временами казалось, немного болен раздвоением личности. Ибо неоднократно автор писал, что делал один Цинциннат, а что другой.
Ему был вынесен смертный приговор, но дата оговорена не была. Он пытался узнать у тюремщика, но тот отмалчивался. На время ожидания смерти, Цинциннат был помещен в камеру в тюрьме. Когда читала про тюрьму, то воображение рисовало тюрьму Трубецкого бастиона в Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге, но сейчас кажется, что это все же не она, хотя очень похоже.

Пока Цинциннат сидел и ждал своего часа, он прочитал много книг из библиотеки, долго ждал встречи с супругой, которая ему с начала семейной жизни изменяла. Супруга все же приходила к нему, дважды. В первый раз это было похоже на балаган, она пришла вместе с новым ухажером, двумя детьми (не от Цинцинната), дядюшками и тетушками. При этом была принесена куча вещей из дома: цветы, шкаф, кресла. Второй раз приходила уже одна, но разговор особо не склеился.
Спустя недели две после пребывания Цинцинната в тюрьме у него появляется сосед в камере, что через стенку. При этом их время от времени сводят вместе в камере у Цинцинната для дружбы и светских бесед. Вольготно жил в камере Цинциннат, как мне показалось. Дружба с сокамерником, прогулки по тюрьме без надзора пока прибирали его камеру, прогулки на башню вместе с тюремщиком, обеды как у директора. Красота прямо.
Как выяснилось позже, его новый сосед - это и был его палач. Казнь была назначена на послезавтра, но отложилась из-за болезни палача. В итоге казнь все же состоялась, но ее итог мне не понятен.
Умер или нет Цинциннат?!

• Я еще ничего не делаю, - произнес м-сье Пьер с посторонним сиплым усилием, и уже побежала тень по доскам, когда громко и твердо Цинциннат стал считать: один Цинциннат считал, а другой Цинциннат уже перестал слушать удалявшийся звон ненужного счета - и с неиспытанной дотоле ясностью, сперва даже болезненной по внезапности своего наплыва, но потом преисполнившей веселием все его естество, - подумал: зачем я тут? отчего так лежу? - и задав себе этот простой вопрос, он отвечал тем, что привстал и осмотрелся.

Три звезды совершенно не означают оценку произведения, писателя или его знаменитого языка, это только защита. Чтобы ОНО меня не заметило. Я умоляю - я хочу остаться в стороне от Набокова. От его прозы, по крайней мере. Мне страшно.
У него всегда о безумии?

Не напрасно я не верила этому быстрому движению глаз (вверх, еще вверх), этому экзальтированному жесту, этому голосу: "Я наслаждалась Набоковым, наслаждалась! Я купалась в нем, пила его, боясь пропустить хоть слово!".
Ну и наслаждения у вас, мадам...

То, что у других писателей встречается редкими находками, у Набокова рассыпано щедро - по три штуки в одном предложении. Я говорю (разумеется!) об удачно найденных образах, магических неожиданных сочетаниях слов, разворачивающих буквы в картины, вызывающих движения воздуха, блики, тени, запахи и нежные прикосновения к коже.

Однако опасны они настолько же, насколько и прекрасны: прочитав о замшевой походке, я вздрогнула от прикосновения метафизической замшевой гусеницы к моей шее... Эти находки - некоторые из них еще сохранили пыль писательских записных книжек - эти верные и меткие наблюдения, вам не кажется, что их слишком много?
В "Защите Лужина" это показалось мне попыткой украсить живыми цветами мертвенную, восковую холодность авторского взгляда.
Мне не с чем сравнивать. Кроме этой "Защиты" я читала только "Лолиту" в лолитовском возрасте и не спрашивайте о впечатлении, а то меня будет не остановить - и мои слова никак мой имидж "любительницы литературы" не укрепят.

Эти набоковские словесные камлания хватают за руки, увлекают за собой, внушают прекрасные надежды, гипнотизируют. Именно им я обязана продвижением от странице к странице - ибо сюжет совершенно не развивался, никакого последовательного движения.
Сюжет все время находился на гране обморока, незаметно переступая грань то туда, то обратно. Приходя в сознание, сюжет обнаруживал себя в определенной точке событийной прямой и там, в этой точке, вяло барахтался и обрастал набоковскими словами, образами, магическими построениями - и снова падал в небытие, чтобы снова обнаружить себя в следующей стадии существования Лужина. Ощущение вязкости, движения во сне или под водой.

А теперь эмоции:
Лужин, милый Лужин, бедный, сумасшедший Лужин - за что он так с тобой? За что он вытащил на свой безжалостный свет это дряблое, рыхлое, жалкое тело, это путанное боязливое сознание, этот яркий гений, управляющий шахматными мирами?
Ну что людям до Лужина? Зачем? Оставьте, оставьте в покое! Не гальванизируйте, не храните в формалине бездеятельности, не выламывайте дверь! Не пишите о нем книг!

Быстрее, Лужин, быстрее! Прыгай, пока тебя снова не поймали!

Давно уже стою перед дверью в большой и красивый, я знаю наверняка, мир Владимира Набокова. Слегка приоткрывала дверцу, заглядывала, подслушивала, но всё как-то, знаете ли, ... то нет подходящих туфелек, то причёска растрёпана, то просто кто-то отвлёк разговором. И вот однажды подумалось - всё равно чулки и помада никогда не будут совершенными, и что же теперь - стоять всю жизнь за дверью? Робко, боясь ступить неловко, и всё равно неуклюже и скованно, я вошла. Голоса, ощущения, запахи - всё разом нахлынуло на меня и затянуло, как ветер затягивает осеннюю листву в прохладную арку дома. В этот мир не входишь, нет, я была неправа в начале, мир этот сам вдруг обволакивает тебя, хочешь оглянуться, чтобы понять, как так получилось, что он вдруг оказался вокруг, но голова начинает кружиться, мысли путаются, и единственный выход - не сопротивляться, не пытаться понять, просто отдаться этому сладостному чувству.

Где это было? Когда это было? И с кем? Берлин? Двадцатые годы? Ганин? Полноте, это было со мной. Разве не я закопалась в бумагах, как старик Подтягин? Ах, милый поэт! Не знаю, как Вашим внукам, вряд ли они у Вас были... а вот внукам Ганина, может быть, и повезло, они, возможно, и правда не очень хорошо себе представляют вот эту чепуху с визами, в отличие от нас, грешных. Впрочем, определённый прогресс есть, в Европе, по крайней мере, уже нет выездных виз. Да-с. И из Берлина в Париж сегодня Подтягин бы добрался безо всяких проблем.

Ну вот, я же говорила, что чулки и помада никогда не блещут совершенством, дались мне эти визы, зацепилась я за какой-то стул Лидии Николаевны, наверное... Не могу нащупать выключатель в этом берлинском пансионе, даром что русском... от грохота проезжающего мимо поезда все мысли сбились, кроме как о переезде больше ни о чём не думается. Да, да, конечно, перенестись отсюда в зелёный летний парк, в Россию, в прошлое, догнать то нежное и хрупкое... но почему догнать? Разве прошлое можно - догонять? А как тогда сказать? Вернуться? - но это не то, почему-то получается и правда, что прошлое можно именно догонять, как бабочку, порхающую с цветка на цветок - такую прекрасную, а вот возьмёшь её в руки, и останется на них немного разноцветной пыльцы, и самое лучшее, что можно сделать - это отпустить её.

Мне понадобилась пара дней раздумий прежде чем я окончательно утвердилась в своём отношении как к Приглашению на казнь , так и к самому Набокову.
Прежде всего я не отрицаю того факта, что Владимир Владимирович - мастер на поприще литературы. Я не умаляю его эрудиции, таланта и всех остальных его броских качеств. Однако, кажется, мы с ним совершенно не подходим друг другу.

Что я заметила ещё в Лолите , а "Приглашение" дало в полной мере утвердиться в этом, так это невыносимая патока набоковского слога. Мне невмоготу продираться сквозь кисель метафор. Они выглядят претенциозными и от того надуманными, выстраданными. Мне нестерпимо в них кружить, ибо в угоду визионерству Набоков жертвует смыслом. Да, временами красиво. Но до чего же бестолково!
Гиперболизированный пример ниже. Именно так я вижу большую часть текста.

Дальше, и опять слегка проезжаясь по "Лолите". У Набокова были какие-то проблемы с женщинами? Или только мне одной так кажется? "Приглашение" написано до "Лолиты", но и тут есть она - нимфетка. Набоков ещё говорил по этому поводу, дескать из-за того, что он написал о Лолите, все ринулись находить нимфеток в остальных его книжках. Шутить изволите, батенька? Что там искать, если вот оно, под носом? А своей Лолитой вы только раскрепостились в глазах общественности, сняли с себя, так сказать, овечью шкуру.
Вы можете мне утверждать что угодно, но у Набокова был явный пунктик на тему нимфеток. Пунктик, влечение, зацикленность на образе. Это можно называть по разному. Я ни в коем случае ни в чём не обвиняю товарища автора. Но, даже если роман "Лолита" задумывался как антипедофильский, со своей задачей он справился прямо противоположным образом. Это так хитро, вы не находите? Нарисовать главного героя как ненадёжного рассказчика, а потом винить нас, читателей, дескать мы, дураки, всё не так поняли. Эх, ты... Но я отвлеклась.

В "Приглашении" нет приятных женских персонажей. Тут нет, к слову, и приятных мужских. Но герои-мужчины сложны, многогранны, задумчивы и прочее, прочее. В каждом чувствуется душа, и в директоре тюрьмы, и в Пьере, и даже в Цинциннате.
Какие тут женщины? Их три: нимфетка, распутная толстуха и слабоумная старуха. Какая из них оказывается самая сексуальная? Нимфетка, вы угадали. Да и та предаёт, воспользовавшись доверием приводит главного героя прямёхонько на коврик директора.
А погодите-ка. Ведь все женщины так или иначе предают Цинцинната. Его мать тем, что отказывается от него как от ребёнка. Жена - отказывается как от мужа. Да, какая-то капля правды в моих словах наличествует...

Цинциннат. Давайте теперь говорить о нём.
Не люблю таких мужиков. Не люблю таких людей, если смотреть на проблему шире. Тряпка. Безвольная половая тряпка.
Нет, немного неправильно высказалась, вы меня так не поймёте. Мужчина может дозволять себе слабость, это нормально. Нельзя быть 24 на 7 терминатором и мачо. Иначе кукуха отъедет в кратчайшие сроки.
Но нельзя, знаете, терять такой внутренний стержень. У Цинцинната нет стержня, он нюня. Возможно автор реализует свои комплексы: посмотрите какой несчастный парень-скромняга, об которого вытирают ноги всякие разной паршивости элементы. Ну так сделай так, чтобы не вытирали? Или слабо?

Сюжет прост как пять копеек. Некоего Ц приговаривают к смертной казни за то, что он "нитакой как фсе", а если по-русски - личность. Актуальная тема для первой половины ХХ века, не спорю.
Никакой антиутопией здесь не пахнет. Мир довольно-таки позитивный и донельзя абсурдный. Цинциннат мог и не всходить на плаху, мог бежать, мог прибить кого-нибудь кулаком по морде. Ничего такого он не делает, ведь это значило бы признаться себе, что он, важный писатель, - часть этого пошлого, как любил выражаться сам Набоков, общества и мало чем отличается от других человеков.

Этот роман про путь автора. О том, что ступивший на него, тащит своё ярмо под насмешки мелочных обывателей, страдает над собой, страдает за ними. Ну и экзистенциализм добавляет масла в огонь: какой смысл творить, если помрёшь ты и те, для кого ты пишешь, ну и всё в таком духе.

Набокова, кстати, тут на теме "пошлости" клинит конкретно. Причём он настолько углубляется в это снобское описание ужасов бытовухи, всех этих натянутых улыбочек, тупых анекдотов и ваз с пиончиками, что сам становится до нелепости пошлым в своей ненависти к пошлости.
И ещё есть такое, присущее Джойсу, самолюбование.

Короче говоря, вроде и хорошо и сильно, но местами бесяче и в целом нарциссично.
Вот так. Понимайте как хотите.

И это, моё мнение о художественных произведениях не должно соответствовать вашему. Вы любите Набокова? Замечательно! Великолепно! Я даже слегка завидую.

Правильный роман; крепкий, как ляжки русских танцовщиков.
Дебютный роман; убедительный, старательный. Подмечающий мелкие характерные черты героев, не всегда приятные.
Роман эмигрантский; неуютно-бесприютный и тем ныне актуальный.
Вещь очень автобиографичная, о чем говорит и сам автор в послесловии.
Да, Набоков в Берлине не нуждался так, как Ганин, и уж точно не партизанил несколько лет после революции. Но, уверен, где-то мечтал об этом.
Это еще не "Лолита", но первые эротические переживания подростка о шестнадцатилетней девочке. И насколько точно подмечена подростковая привлекательность Машеньки, настолько нарочито неловко и скупо обрисован первый секс двух подростков из благополучных семей. Потому что место надо выбирать тщательнее.
Сюжет несколько раз обманывает читательские ожидания, и это здорово.
Сам Ганин тип, по гамбургскому счету, неприятный. Иногда кажется старше своих двадцати пяти. Женщин не ценит, к соседям по пансиону высокомерно-пренебрежителен в основном. Хотя может и помочь.
Наблюдательному перу писателя очень удалась жалкая, как, впрочем, и все остальные жители пансиона, парочка русских геев. "Особый оттенок, таинственная жеманность несколько отделяла их от остальных пансионеров, но, говоря по совести, нельзя было порицать голубиное счастие этой безобидной четы."
Я не большой специалист по эмигрантской прозе, но сдается мне, "Машенька" должна быть в топе романов этой тематики.
Не возьмусь рекомендовать, но кажется, что роман обязателен для тех, кто в отъезде, или только планирует.
Первое знакомство с автором прошло прекрасно.
9(ОТЛИЧНО)
В то же время есть мнение, что "сам Набоков стыдился этой повести. Машенька - история слащавая до пошлости".
Тем не менее книгу переиздавал. И в послесловии к американскому изданию не заметно стыда, а только восхищение свежестью своих воспоминаний о юности.

Набоков как всегда. Мастерски владеет языком. Но обычно я читаю его описания дверных ручек и ахаю от восторга, а тут мне пришлось читать про жирного, потного, небритого и неопрятного мужика. Догадаться нетрудно, какова была моя реакция. Зеленый смайл, где ты?

Книга об одержимости, о том, как некая мысль или идея, "демон" может овладеть опустошенным человеком настолько, что разрушит его полностью. Мне все казалось, что был шанс у Лужина, а потом поняла, что не было, вот так автор меня обманул. Юный застенчивый худенький мальчик, асоциальный, должен оправдать высокие ожидания его отца. Как это сейчас звучит банально. Но почему-то этот сюжет сильно во мне отзывается, в книгах ли, в кино ли (фильм "Whiplash" никто не смотрел?). Такое противостояние отцов и детей, учеников и наставников, борьба воль. Хотя тут, кажется, Лужин-младший сдался изначально.

Лужину особо ничего неинтересно, но странным образом в его жизнь входят шахматы (любовница отца подкинула проблем). Это могли быть и не шахматы, в принципе, любое другое увлечение. И шахматы становятся его умом, его жизнью, его демоном, а потом и его безумием. Грустно видеть, когда человек настолько пустой, что им владеет только одна идея, и больше ничего. Человек постепенно отдается аддикции полностью. Это такой урок мне и всем прочитавшим. Завела хобби - будь добра заведи еще одно, а то потратишь на ЛЛ отдашь все свои лучшие годы прорве.

Виноваты ли родители? Отец, которого больше волновали собственные дела и шашни на стороне? Мать, тихо угасшая из-за полного невнимания со стороны отца? Возможно. С другой стороны, а что они могли сделать? Насильно человека не заинтересуешь. Виновато ли общество? Да я думаю, нет. Оно во все времена было жестоко к пустым людям. Прихожу к выводу, что виноват он сам, строение психики такое, цепляющееся, аутичное. Да, наверное, Лужин в какой-то мере был аутистом.

Интересна мне была безымянная жена Лужина, яркий образ "спасательницы" по жизни, ничего таким женщинам больше не надо, как положить всю себя к ногам гения-психа, и спасать-спасать-спасать их от внешнего мира и от самих себя. Наверное, с гениями только такие и могут жить, крепкие, как лошадки, и упертые, как ослицы. И полностью забившие на себя. Ну что же. Кесарю кесарево, и жалеть героиню я не могу, что хотела, то и получила.

Хороший роман, но не самый яркий у Набокова.