In Lingua Veritas
Я уже писала о необычной судьбе Виктора Клемперера, которая нашла отражение в дневниковых записях. Пришло время сказать и о его академической работе, посвящённой исследованию языка Третьего рейха (далее по тексту LTI).
Клемперер, филолог по образованию, провёл в Германии все двенадцать лет, которые просуществовал нацистский режим. За эти годы, несмотря на усиливающиеся ограничения, ему удавалось наблюдать за окружающей действительности и делать заметки. Источником служили разговоры с соседями по т.н. «еврейским домам» и с работниками на фабрике, где Клемперер работал. Он собирал информацию по крупице из газет, речей и книг.
Данный труд показывает, как национал-социализм проникал во все сферы жизни и развращал немецкое общество, освобождал его от эмпатии. Люди из разных социальных слоёв, рабочие и представители интеллигенции, осознанно или нет, перенимали культивируемые нацистами слова и обороты. Даже те, кого режим открыто преследовал, употребляли те же выражения.
Язык победителя… говорить на нем даром не проходит: его вдыхают и живут под его диктовку.
Власть слова продолжалась до самого конца. Ещё в апреле 1945 года многие немцы, с которыми Клемпереру довелось пообщаться лично, повторяли пропагандистские клише о скорой победе и чудо-оружии. Кажется, они действительно верили в то, что говорили.
Язык - это то, что мы думаем, и то, что мы чувствуем.
Нельзя на протяжении более или менее длительного времени слышать потоки лжи, поданные под разными соусами, и думать, что на тебя это не повлияет. Автор отмечает, что это не специфическая черта немцев, но присущее всем людям свойство. Один из ключевых выводов этой актуальной работы - язык способен влиять на сознание, воздействовать на мировоззрение (нем. Weltanschauung) и в определённых случаях, особенно когда речь идёт о тираниях, трансформировать базовые представления о морали.
LTI активно использовал технические метафоры и заимствовал выражения из сферы спорта (особенно в чести был бокс). Конечно, технические термины использовались в метафорическом смысле и до Третьего рейха. Однако, как подчёркивает автор, именно нацисты не просто уподобили деятельность человека машине, но самого индивида превратили в робота, винтик механизированной системы.
Сплошь и рядом деятельные люди сравниваются с моторами. Так, в еженедельнике «Рейх» о гамбургском руководителе говорится, что он на своем посту – как «мотор, работающий на предельных оборотах». Но еще сильнее этого сравнения, которое все же проводит границу между образом и сравниваемым с ним объектом, еще ярче свидетельствует о механизирующем мироощущении фраза Геббельса: «В обозримом будущем нам придется в некоторых областях снова поработать на предельных оборотах». Итак, нас уже не сравнивают с машинами, мы – просто машины.
Крайности, злоупотребление превосходными степенями (одна из глав называется «Проклятие суперлатива»), отрицание границ присущи языку гитлеровской империи.
Клемперер находил следы всепроникающего LTI практически во всех текстах, различной тематики и ориентированных на разную аудиторию. Исключением не стала и заметка о лечебном чае в медицинском журнале. Тоталитарность вокабулярия и оптики, через которую надо смотреть на все жизненные явления в действии. «К какой бы частной или общественной сфере ни относилась выбранная тема, – нет, это неверно, ведь для LTI [Язык Третьей империи] нет частной сферы, отличающейся от общественной, не знает он и различия между произнесенным и написанным словом: всё – речь, всё – общественность».
Обычные слова оказывались инфицированными нацистской идеологией, которая создавала специальные лингвистические регистры. «Язык, который сочиняет и мыслит за тебя…» Автор на множестве примеров демонстрирует, как словесные клише приобретают власть над сознанием людей.
Как быстро эти добродушные и посредственные натуры приспосабливаются к своему окружению! Нам задним числом припомнилось, что добрый малый еще в Херингсдорфе рассуждал о «бодрящей, радостной войне». Тогда мы решили, что он просто бездумно повторяет услышанное клише. Но ведь эти клише приобретают власть над нами.
Показательно презрение к идеям гуманизма и желание его дискредитировать. «...за словом «гуманность» закрепилась репутация слова из лексикона евреев и либералов, немецкая «человечность» есть нечто совсем иное».
Клемперер, опираясь на текстовый анализ и свои филологические знания, полагает, что Гитлер и соавторы Третьего рейха немало переняли у романтической традиции. Автор говорит о китчевом Романтизме. Подчёркивались романтические свойства тевтонского характера. На национал-социалистическое видение мира, возможно, повлияли характерные для Романтизма приоритет мистического над рациональным, стремление к предельному совершенству (простите мне этот плеоназм) и некоторой аффектированности. В этом наблюдении можно увидеть пластичность культурных кодов и идей. Многое в культуре (любой) может быть направлено как на созидание, так и на разрушение. Точка приложения зависит от человека, перерабатывающего эти идеи, расставляющего акценты. Хочется также упомянуть другой фактор, который, вероятно, повлиял на идеологию национал-социализма в целом и Гитлера в частности. Редукционистское понимание представлений науки викторианской эпохи о том, что «выживает сильнейший».
LTI характеризовало предсказуемое презрение к мыслительной деятельности. Граждане не должны думать, они должны исполнять приказы и быть на одной эмоциональной волне с партией и её вождями. «Правильные» эмоции, те, которые служат общей цели, берут верх над интеллектом, но они всего лишь средство поддержания и расширения базы верных последователей.
Чувство должно было вытеснить мысль, а затем уступить место состоянию оглушенного отупения, безволия и бесчувственности, – откуда иначе взялась бы необходимая масса палачей и мастеров пыточных камер? Что делают члены совершенной дружины, свиты, сопровождения? Они не думают, они уже больше не чувствуют – они сопровождают.
Среди любимых рейхом слов упомяну глагол «организовывать» и прилагательное «фанатичный». Дошло до того, что организовывалась относительно обыденная деятельность, к примеру, покупка мыла.
LTI – язык массового фанатизма. Там, где он обращается к отдельному человеку, и не только к его воле, но и к его мышлению, там, где он является учением, он учит способам превращения людей в фанатичную подверженную внушению массу.
Отмечается пристрастие LTI к ироничным кавычкам.
Многие приводимые отрывки отражают бегство от ясности, стремление подавить сознание пафосными, туманными нагромождениями слов («славный союз силы и порядка», «крови и земли», постоянные «призывы крови» и т.д.) и утопить в них способность индивида распознавать вопиющий вымысел.
Клемперер говорит о забывчивости масс. В том числе и этим, вероятно, можно объяснить то, что люди продолжали верить пропаганде. Одно из клише - фюреру война была якобы «навязана», а он только и думал, что о мирных решениях разногласий и о том, что надо не трогать гражданское население и наносить удары только по «военным целям». «Навязанная война» занимает почетное место среди стереотипов LTI.
Английский городок Ковентри был «центром по производству вооружения» и только, населен он был тоже исключительно военными, ведь мы из принципиальных соображений атаковали лишь «военные цели», о чем твердили все военные сводки, мало того, мы совершали только «акты возмездия», да и вообще, не мы ведь начали, в отличие от англичан, которые первыми приступили к воздушным налетам и, будучи «воздушными пиратами», атаковали преимущественно церкви и больницы.
Эта история породила новый глагол - «ковентрировать». Правда, в обиходе он был недолго. Добавлю, что типичная для фюрера риторика связана с утверждением об «искусственных» государствах. Так Гитлер называл Польшу и Чехословакию перед тем, как напасть. Подобные высказывания (atrocity talk) должны настораживать, независимо от контекста.
Акцент LTI делал на прочной и долговечной реальности, нередко оперировал масштабами вечности. Личные интересы должны были затеряться на этом фоне. В ход шли иностранные слова. По мнению исследователя, нацисты намеренно использовали их. То, что звучит не так привычно, глубже врезается в память.
Каждая речь, каждый информационный бюллетень фюрера пестрят совершенно бесполезными и вовсе не такими уж распространенными и понятными всем иностранными словами: «дискриминировать» (он постоянно говорит «дискримировать») и «диффамировать». Уместное в салонных разговорах слово «диффамировать» в его устах звучит тем более странно, что ругается он не хуже любого пьяного холопа, причем делает это сознательно.
Автор предлагает несколько спорных комментариев относительно некоторых советских деятелей, но в дальнейшем, насколько можно судить, он пересмотрит своё отношение.
Некоторые нюансы будет непросто оценить читателям, не знающим немецкого. Однако минимальное знание языка позволит отдать должное замечанию автора о важности одного слога.
Именно между «принадлежать» (gehören) и «слушать» (hören) пролегла пограничная линия в нацистском самосознании.
Заметки Клемперера - невесёлое чтение. Он то и дело упоминает, что большинство тех, с кем он жил и работал в годы войны, были убиты в концлагерях или умерли под бомбами. На страницах книги возникает выражение юмор висельников. Клемперера во многом спасло то, что он был женат на «арийке». Им обоим удалось пережить бомбардировку Дрездена. Изучение языка рейха помогало автору всё это время поддерживать внутренний баланс на фоне страшной действительности.
Книга разбита на небольшие главы, что облегчает навигацию по тексту. При этом сам текст густой. Чтение требует концентрации.
Несколько итоговых мыслей. Как писал Гюстав Лебон в своей «Психологии масс», зачастую для успеха вождю нужно следовать за общественным мнением. Нередко успех тиранов зависит от того, насколько им удаётся затронуть болезненные точки общества. Сложно сохранять здравый смысл, когда ежечасно приходится дышать воздухом лжи. Иммунизация логикой, критический подход к входящей информации работают слабо. Отрезвление - процесс долгий и тяжёлый, который часто предваряют глубокие потрясения.
111 понравилось
